Татьяна Луганцева 
Фейсконтроль на тот свет

Серебряная книга детектива – 

Т. Луганцева
Фейсконтроль на тот свет

Глава 1

– Ты чего так вырядилась? – удивилась Ольга, глядя на Киру с явным недоумением.
Ее подруга Полунина Кира всегда отличалась яркой внешностью, абсолютным вкусом в одежде и невероятным сексуальным притяжением для мужчин. Это была миниатюрная блондинка с яркими бирюзовыми глазами, пухлыми губами, маленьким носиком и очень женственной, хрупкой фигурой. Свои волосы длиной ниже плеч Кира обычно укладывала в крупные кудри и оставляла распущенными болтаться по спине. Она, несмотря на небольшой рост, всегда привлекала всеобщее внимание, а для мужчин обладала какой-то магической силой притяжения. В принципе, из-за этой магической силы она и пострадала. К двадцати девяти годам эта нежная девушка имела за плечами два развода, много ни к чему не обязывающих связей и была полностью опустошена. Почему-то мужчины хотели от нее исключительно секса, а поняв, что к внешнему великолепию прилагается еще и голова с мозгами, жутко смущались, пугались и страдали от комплекса неполноценности. А потом они просто исчезали, не объясняя причин и пряча глаза при случайных встречах.
Кира принимала удары судьбы стойко, но не переставала надеяться на чудо, а именно – на встречу с человеком, с которым она проведет остаток жизни.
– А старость мы встретим в небольшом загородном домике.
– Коттедже? – уточнила Ольга.
– Нет, скорее в воображении я вижу домик дачного типа, – ответила Кира.
– И ты готова жить на даче с одним мужчиной? – искренне удивилась подруга.
– По-твоему, я должна зажигать с ротой гусар где-нибудь в Париже? – засмеялась Кира.
– По крайней мере, тебе это больше бы подошло, – ответила ей Ольга – самая близкая подруга Киры, рискнувшая еще в студенческие времена дружить с такой красоткой, уводящей парней у всех девчонок.
Оля поняла, что не Кира их уводит, а на нее мужики ведутся сами, словно мухи на мед. А виной тому было природное обаяние и сексуальность Киры. Сама Ольга была давно и благополучно замужем за талантливым архитектором Романом. Несмотря на то, что по общепринятым понятиям Ольга была дурнушкой, Роман любил только ее, никогда в жизни не приставал к красавице Кире, и у них с Ольгой была очень крепкая и счастливая семья.
– Я хочу, чтобы у меня было как у вас с Ромой, – вздохнула Кира.
– Как? – заинтересовалась Ольга.
– А то сама не знаешь?.. Так вот! Душа в душу, без особых страстей, эмоций, выяснения отношений....
– Звучит скучно, – отметила Ольга.
– Ничего ты не понимаешь! Это и есть счастье! Дура, цени это! У вас с Ромой стопроцентное совпадение. Если бы ты только знала, как изматывают страсти и семейные разборки!
– Этого я действительно не знаю, – вздохнула Ольга.
– Вот и поверь моему горькому опыту.
– Ладно, поверю, – примирительно сказала Оля – пышнотелая блондинка с детским добродушным лицом. – И я верю, что и у тебя все будет так, как захочешь ты, Кира. Ты – яркая и сильная личность, и, как у нас с Ромой, тебя не устроит. У тебя все будет по-другому, но тоже правильно.
– Я просто не знаю, как ты меня терпишь все это время, спасибо тебе, подруга, – поблагодарила ее Кира. – Твоими бы устами...

В данный момент Кира стояла перед Ольгой в самом нелепом виде. Волосы были убраны под платочек в горошек, фигуру закрывало длинное темное пальто, явно отнятое Кирой у какого-то бомжа, а может быть, выторгованное у него же за бутылку водки. Из-под странного пальто висел подол теплой юбки серо-зеленого цвета. Довершали ансамбль высокие сапоги-стрейч со стоптанными каблуками, которые почему-то на ее ногах висели спущенной гармошкой.
– Нормалек? – уточнила Кира.
– Какой «нормалек»? Ты с ума сошла?! Ты куда так вырядилась? – спросила Ольга, думая, что подруга сбрендила.
– Как куда? Куда ты меня порекомендовала, – ответила Кира.
Оля еще не свихнулась и прекрасно помнила, что предложила Кире вчера.
– Я нашла тебе работу! – радостно сообщила она. – Через знакомых, не думай, что просто так! Я сама, конечно, не знаю, что там, но сказали, фирма солидная. Вот тебе телефон руководителя. Он сказал, как только ты соберешься, позвони ему, и он сообщит, куда подъехать.
– А что, офиса нет?
– Он все время в разъездах, – не очень уверенно ответила Ольга.
– А у этого таинственного типа имя есть? Как мне ему представиться? – спросила Кира.
– Так и представишься, мол, Кира Полунина от знакомых по поводу работы секретарем.
– От каких знакомых?
– От моих, ты их не знаешь, и фамилия тебе ничего не скажет.
– Очень хорошо! А твоя фамилия ничего не скажет ему, – сделала логическое заключение Кира.
– Зовут его Томилин Эдуард Рудольфович, – вспомнила Ольга, и почему-то уже тогда Кира подумала, что начало не очень многообещающее.
И вот сейчас Ольга смотрела на нее с нескрываемым возмущением и негодованием.
– Зачем ты так вырядилась? Ты же идешь устраиваться на работу! У тебя же в школе золотая медаль была, а в вузе красный диплом!
– Точно! – перебила ее Кира. – Диплом-то я и забыла, но если мы с Томилиным договоримся, я его всегда успею подвезти!
– Кира, опомнись! Где твой безупречный вкус?
– Я оделась так именно потому, чтобы мой красный диплом не затмила моя внешность, – пояснила Кира, нацеливаясь на коридорную полку подруги, где та хранила свои старые шапки, причем всех сезонов – от бейсболок и панам до ушанок и толстосвязанных «чулков» с орнаментом и продолговатым вырезом для лица.
– Я поняла! – хлопнула себя по лбу Ольга. – Ты хочешь, чтобы оценили твои профессиональные качества, а не твою внешность!
– Какая ты умная! – улыбнулась ей Кира, она даже при полном отсутствии косметики выглядела весьма мило.
– Но это же глупо! Кто тебя возьмет секретарем в таком виде? Ты же не в пивной ларек идешь устраиваться!
– А ты и сама не знаешь, куда я иду, – отмахнулась Кира.
– Ну, уж не в пивной ларек точно!
– Ты не знаешь! – упрямо повторила Кира и нахлобучила на голову панамку с цветной аппликацией Винни Пуха. – Как тебе?
– Никак! – огрызнулась Ольга. – А что обо мне подумают мои знакомые? Я же сказала, что хлопочу для лучшей подруги.
– Друзья бывают разные... опустившиеся и потерявшиеся в жизни тоже! Нет, цвет этой панамки не идет к моему лицу. Перезагорала я зимой в солярии... Не находишь?
– Нахожу, что, оказывается, ультрафиолетовые лучи плохо влияют и на внутренние органы человека, то есть на мозги, – надулась Ольга, наблюдая, как Кира меряет ее головные уборы.
– Ничего ты не понимаешь...
– Где уж мне!
– Я ушла с пяти мест, где шефы сексуально домогались меня, и, как потом выяснилось, меня принимали на те должности исключительно благодаря моей внешности. Во мне не видели человека, не видели профессионала! – возмутилась Кира.
– Ты в точку попала! А в этом наряде все сразу оценят твои умственные способности! Ты потянешь на президента компании! Этакий зипун или шушун.
– Какой шушун?
– Ну, как там у Есенина, «выходила на дорогу в старомодном ветхом шушуне», – пояснила Ольга, и Кира расхохоталась.
– Ну, ты и выдумщица, подруга! Шушуне... Я задавлю начальника своим интеллектом, не переживай! Дай мне шанс!
– Ты его уже упустила, – вздохнула Ольга, – можешь даже и не ездить.
– Нет уж! Я съезжу! И не ругай меня больше, хоть один раз дай мне сделать так, как я хочу.
– Ладно, валяй! Ты знаешь, что я не могу долго выносить твои стенания, – нахмурилась Ольга.
– Вот что! Займись орфографией! Шушун, стенания... ты стала как-то странно выражаться. А надену-ка я вот эту задорную бейсболку с символом «Кока-колы».
– Не позорь крупную компанию! – пряча улыбку, сказала Ольга.
– Она американская, а я против НАТО! – пояснила Кира.
– Ладно, иди уже... Я против «Макдоналдсов», а значит, против Америки и против НАТО тоже.
– Нас назовут американофобами. – Кира посмотрела на себя в зеркале и лихо сдвинула бейсболку на затылок.
– А как ты объяснишь, что в таком виде ездишь на достаточно дорогой «Мазде»? – хитро прищурившись, спросила Ольга.
– Скажу угнала, – пожала плечами Кира, – нет! Лучше взяла в кредит. Теперь, мол, мне очень нужны деньги, и я готова много и плодотворно работать. Я – очень ценный кадр, между прочим! – Кира козырнула подруге и покинула ее квартиру.
Она набрала номер сотового потенциального босса, и ей после непродолжительной паузы ответил приятный мужской голос:
– Да?
– Здравствуйте. Я – Кира, и у меня есть надежда, что вы любите необычные имена. – Кира почему-то глупо хихикнула.
– Я ценю ваш юмор, но еще больше ценю свое время, – ответил ей Эдуард Рудольфович.
– Намек понят! Я звоню насчет работы от людей, которых не знаю, но которые должны были с вами поговорить по поводу меня.
– Все, я вспомнил. Здравствуйте, Кира.
– Я бы хотела с вами сегодня встретиться и обсудить условия труда, – сказала Кира.
– Очень хорошо! Подъезжайте в обеденное время, часам к двум в кафе «Аист на крыше», адрес вам продиктует мой помощник. Я буду там вас ждать.
– Как я вас узнаю?
– Спросите у бармена Юры, он покажет, – ответил будущий шеф.
Они попрощались, и после того, как ей был сообщен адрес, связь отключили.

Глава 2

Кира с вздохом посмотрела на часы, до встречи оставалось еще три часа, но перечить потенциальному боссу она не могла. В целом разговор ей понравился, и забрезжила слабая надежда, что она наконец-то найдет нормальное место, будет зарабатывать деньги и перестанет зависеть от мужчин. Почему-то все мужики, встречавшиеся Кире на жизненном пути, мечтали видеть ее исключительно на кухне с поварешкой в одной руке, сковородкой в другой и изучающей сразу две книги одновременно: «Поваренная книга» с аннотацией «Как ежедневно готовить для любимого разнообразные вкусные ужины», и вторая, естественно, «Камасутра» или «Как доставить любимому и единственному мужчине незабываемое удовольствие в постели?». Причем каждый раз это удовольствие должно быть по-разному незабываемым и следовать желательно сразу же после незабываемо вкусного ужина. Как-то вот так она должна была изловчиться. О том, чтобы самой выйти на работу и самореализоваться, не могло быть и речи. Сразу же возникало кислое лицо, отстраненный взгляд и комментарии: «Там же мужчины... ты не будешь ждать меня дома, ты будешь уставать... я сам достаточно зарабатываю...» Причем, когда Кира поднимала вопрос о рождении ребенка, энтузиазма в глазах своих партнеров она тоже не видела. На сей раз шли в ход отговорки: «Да мы не пожили для себя», или «Успеем еще», «Я пока не готов стать отцом», или «Ребенок (ты не представляешь) – это столько проблем!».
Сейчас все эти постные лица стояли перед глазами Киры.
«Почему я только теперь стала задумываться о своей жизни? Взрослею? Подхожу к тридцатилетнему рубежу? Умнею? Наконец-то перестаю прятаться в раковину от своих проблем и просто плыть по течению? Хочу стать матерью? Хочу чего-то достичь в жизни? Боже мой, сколько вопросов, и пока ни одного стоящего ответа. Ясно одно, я хочу что-то изменить в своей жизни, не знаю, каким способом, но сделать это обязательно надо...» – размышляла Кира, сидя в своей «Мазде».
Было начало апреля. Самый любимый Кирин месяц.
Март давал ей психологическое ощущение, что уже весна, но еще нет теплой погоды, нет зеленой, проклюнувшейся травки, веселых трелей птиц и теплого, ласкового солнца. Все эти признаки весны дарил именно апрель – месяц с таким красивым, мелодичным названием, несколько на французский манер.
Кира опустила стекло и посмотрела на двор дома Ольги. Снег уже сошел полностью, обнажив асфальт и землю, покрытую маленькими усиками зеленой травы. Было еще несколько неопрятно, грязно после переходного периода с зимы на весну, но воздух стал теплым, волнующим и вызывающим надежды на что-то хорошее. Совершенно не хотелось думать о том, что в свое время придет осень и все это так же благополучно умрет, как и пробудилось. Впереди было лето – пора коротких юбок, посиделок в открытых кафе допоздна, время отпусков и полной расслабухи от зимней депрессии. Все было впереди, и это не могло не радовать. На детской площадке резвились дети в разноцветных шапочках и легких одежках. Увеличившийся в два раза в размерах голубь усиленно ухаживал за серой голубкой. Эта картинка очень напоминала подобные ситуации из жизни людей.
«Это же надо так уметь, – удивлялась Кира. – Не имеет ни пышного хвоста, никаких других достоинств, а увеличивается до размеров индюка. Эта дура уши развесит, даст ему совершить то, что требует природа, и голубь сразу же станет тем, кто он есть на самом деле. Надо же, как нас, баб, дурят...»
Кира посмотрела сквозь голые, полупрозрачные кусты и обратила внимание на крупную серую ворону, занятую важным делом. Она держала в клюве прутик, а лапой усиленно приминала его, придавая необходимую гибкость для постройки гнезда.
«Все заняты делом», – вздохнула Кира, вспомнив о своем, девичьем. С последним гражданским мужем она рассталась полгода назад и сейчас находилась в свободном плавании. Встретив его не так давно в гостях у общих друзей, Кира с ужасом поняла, что это абсолютно чужой для нее человек, какой-то незнакомец, с которым она прожила два года. Она потеряла впустую два года жизни, потратила их на неизвестно кого. Они сухо поздоровались, и оба чувствовали себя весь вечер не в своей тарелке. Киру даже не тянуло к нему, и она не испытывала никаких ностальгических чувств.
«И не любовь это была... – с ужасом поняла она. – Неужели никого в жизни я и не любила по-настоящему?»
«Может, я поверхностный, неглубокий человек, неспособный на сильные чувства?» – думала сейчас Кира мрачно, и даже апрель бессилен был поднять ей настроение.

Глава 3

Ольга в это время стояла у окна и тоже смотрела во двор. Роман, вставший в середине дня, так как засиделся за работой ночью, вышел из спальни и обнял жену за плечи.
– Доброе утро.
Это был высокий и худой мужчина под сорок, с отсутствием волос на голове, но зато его голую грудь, мелькавшую в распахнутом халате, черная растительность украшала щедро.
– Привет, – не отрывая взгляда от окна, ответила Ольга. – Прости, я не приготовила завтрак, совсем заболталась.
– Кто приезжал? Небось Кира? – спросил Роман, зевая.
– Она. Вот смотрю, машина ее никак не уезжает от нашего подъезда. Что она там делает?
Роман бросил рассеянный взгляд в окно.
– А... что ей еще делать? Болтает с кем-нибудь по телефону. Что ты так за нее переживаешь? Одинокая, без детей, с жильем, с дорогой машиной, у нее все хорошо. Лучше о себе подумай.
– Рома! – повернулась к нему Ольга. – Почему у тебя благополучие человека измеряется в квартирах и машинах? Я знаю бедных людей, живущих впятером в одной комнате в коммуналке и при этом очень счастливых...
– И много богатых людей, которые тоже плачут, – закончил за нее мысль Роман и поцеловал жену в лоб.
– Именно так! Главное – душевный комфорт!
– Для этого душа у человека должна быть богатая, внутренний мир развитый. – Роман пошел в ванную комнату, на ходу делая движения руками, которые должны были означать зарядку для мышц плечевого пояса.
Ольга, на секунду задумавшись, кинулась за ним следом.
– Постой! Что это ты пытаешься мне сказать? Что у Киры нет души?!
– Твоя Кира – легкомысленная стрекоза, порхающая по цветам жизни. Она не принимает ничего близко к сердцу, – ответил Роман не поворачиваясь.
Туалетная комната в квартире семьи Истоковых была выполнена в зеленых насыщенных тонах. И кафель на стенах, и раковина, и ванна. Такая малахитовая шкатулка.
– Это Кира-то легкомысленная стрекоза?! – выдохнула Ольга. – Ты что, Рома? Ты никогда мне так не говорил! Встал не с той ноги?!
– Успокойся, Оля, я говорю правду. Закрой дверь, дай мне принять душ, – попросил он.
– Я никуда не уйду! Я требую объяснений! – встала в дверях Ольга.
– О, господи! – закатил глаза Истоков. – Ну что ж, как знаешь.
Он скинул халат и залез в ванну, закрыв ее пробкой и включив теплую воду.
– Ты же хотел принять душ? – заметила Оля.
– Я передумал. Я вовремя понял, что мне уже с утра понадобится релаксирующая ванна с пеной, – ответил Рома, выливая в прозрачную воду целый колпачок кокосового мыла. – А то у меня сегодня день не задастся, ведь я посмел сказать что-то не очень лестное о твоей подружке.
– Я не знала, что ты такой...
– Какой? – повернул к жене лысую голову Роман.
– Двуличный! Кире в глаза всю жизнь улыбаешься, а за глаза мне выдал такое! – пояснила Ольга.
– Я боялся такой твоей реакции. Ты же со своей Кирой носишься как курица с яйцом! Только и слышу: Кира, Кира, Кира, Кира. Мне иногда кажется, что я с ней живу. Ты не имеешь своего мнения, и все время восторгаешься ею! Я иногда даже думаю...
– Да судя по тому, что ты несешь, ты, похоже, вообще не думаешь! – Ольга прислонилась к косяку, чтобы унять сердцебиение. – Ты ревнуешь меня к подруге? Я не верю своим ушам!
– Я не ревную, не говори глупости.
– Это ты несешь полный бред! – огрызнулась Ольга.
– Оля, что с тобой?! Мы из-за нее уже ссоримся! Ты никогда не говорила со мной таким тоном! – выглядывая из сверкающей всеми цветами радуги пены, воскликнул Роман.
– Ты никогда мне не говорил ничего подобного, – ответила она.
– Мне холодно, закрой дверь, потом договорим, – буркнул Роман.
– Нет, уж! Мы договорим сейчас, а то я перекрою воду в трубах, – возразила Ольга, заходя в ванную и закрывая за собой дверь.
– Ты просто одержима своей Кирой.
– Поясни, почему ты ее так не любишь. Она – моя приятельница, мы понимаем друг друга с полуслова, с полувзгляда. Мы как одно целое, если Кира так тебя раздражает, то и я должна вызывать у тебя отрицательные эмоции. – Ольга вытащила из-под раковины складной пластиковый стульчик, на котором иногда сидела, паря ноги перед педикюром, и решительно уселась напротив мужа.
– Не говори чушь! Ты знаешь, что я тебя люблю! При чем тут ты и мое отношение к твоей подруге? Вы абсолютно разные! Ты завидуешь ее смазливой внешности? – спросил Роман.
Ольга звонко рассмеялась.
– Я поняла! Ты такой же, как все! У нее не смазливая внешность, она просто красавица! С ней никто никогда и не дружил, кроме меня, из-за зависти и злобы. А я не знаю, что такое зависть, поэтому мы и подружились. Вот так вот! Меня никогда не смущало, что все парни обращали внимание только на нее, я видела в ней глубокого человека, а не смазливую девицу! И до сего момента я считала, что я счастливая женщина, раз столько лет живу с мужчиной, который, как мне казалось, всецело меня понимает! А ты, оказывается, носил камень за пазухой!
– Оля, остановись! Так мы черт знает до чего договоримся! Я не лгал тебе, я все тот же любящий мужчина! Давай прекратим этот разговор!
– Нет! Что ты имеешь против моей подруги?
Роман набрал воздуха в легкие и ушел под воду. Ольга закрыла кран, так как ванна уже была набрана до краев, и сразу же установилась мертвая тишина. Роман вынырнул с шумным выдохом.
– Ну, хорошо! Хочешь правду? Я за тебя переживаю, – сказал он.
– За меня? А при чем здесь я? – спросила Ольга.
– В своем вечном обожании Киры ты ничего не видишь и не замечаешь. Я боюсь, что она плохо на тебя влияет.
– Что?! – рассмеялась Ольга. – Рома, ради бога, ты о чем? Мне скоро тридцать лет, о каком влиянии ты говоришь? Я уже взрослый человек!
– Этот ее легкомысленный образ жизни... Сколько мужчин у нее было? Вдруг ты тоже захочешь приключений, смены партнера? И какие у вас могут быть общие интересы? Ты – семейный человек, Кира – свободна.
Ольга с нескрываемой теплотой посмотрела на мужа.
– Не знала, что у тебя такие комплексы. Надо было не держать это в себе, а давно высказать мне свои опасения. Все совсем не так, как ты себе представляешь. Не так уж и много мужчин у нее было, и она вовсе не гордится своим образом жизни и никуда меня не втягивает. Между прочим, Кира всегда очень хорошо отзывается о тебе и о нашей семье. Она часто говорит мне, что я – счастливая женщина, раз встретила тебя, и должна держаться за свое счастье, а не размениваться по мелочам. Что? Не веришь? Кира представляется тебе легкомысленной стрекозой, пропевшей свое лето? Это совсем не так! Просто она не хочет показывать свою боль, поэтому и складывается впечатление, что у нее все хорошо. Но я-то ее знаю, знаю, как никто другой. У Киры, между прочим, очень трагичная судьба. Обещай, что не скажешь ей, она не любит, когда ее жалеют.
– Клянусь, – ответил заинтригованный Роман.
– Я и сама не все знаю, мы подружились с ней в институте, но кое-что я поняла по обрывкам из разговоров, а иногда в редкие минуты откровенности слышала и от самой Киры. Вот скажи, ты кто?
– Я? В смысле? Роман Дмитриевич...
– В смысле профессии, – перебила его Ольга.
– А... я – архитектор.
– Между прочим, не из последних специалистов в этой области, и я очень горжусь, что живу с талантливым человеком. А я кто?
– Ты у меня не менее талантливая скрипачка, – улыбнулся Роман, – музыкант с большой буквы.
– Да, я – ведущая скрипка в известном оркестре, езжу по гастролям, выступаю в филармонии, дарю людям радость наслаждения музыкой, и, самое главное, я занимаюсь любимым делом.
– Это так, и что? – Роман не понимал, к чему клонит жена.
– Вот ты бы хотел остаться без своего любимого дела, без музыки, воплощенной в камне?
– Нет, я бы не смог, – ответил Роман не раздумывая.
– А Кира смогла... И не нам судить, что жизнь ее без этого сложилась не так, как ты хотел бы, – ответила Ольга, вытирая пот с лица вафельным полотенцем.
– Я пока не понимаю...
– А я не знаю, с чего начать, – ответила Ольга, собираясь с мыслями. – Кира росла без отца, он погиб, когда ей было около трех лет. По поводу мамы я мало чего знаю, Кира всегда очень неохотно касалась этой темы. Знаю одно, что сейчас матери тоже нет в живых, но умерла она много позже отца Киры. Думаю, что там все было не очень хорошо. Кира никогда не приглашала меня в гости в студенческие годы. Первый раз я появилась у нее в доме, когда ее мамы уже не было в живых. Не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, но думаю, что она пила. Наверное, ты считаешь, что Кира неудачлива не только в личной жизни, но и на профессиональном поприще?
– Я знаю, что вы вместе учились в консерватории... – пожал плечами Роман, подливая в ванну холодной воды, но от поднимающегося пара все зеркала и кафельные поверхности уже покрылись испариной.
– Ну, да. А еще ты знаешь, что она никогда не работала по специальности. Так вот что я тебе скажу! Кира была самой талантливой скрипачкой у нас на курсе, а может, и в институте. Она – самородок. Она с отличием окончила музыкальную школу и была без экзаменов принята в консерваторию. Идеальный слух от природы был доведен в консерватории до совершенства. Кира бы сейчас гремела на весь мир! Я по таланту в подметки ей не годилась. И не думай, что я преувеличиваю. У нее дар от бога!
– И почему же она в таком случае не гремит на весь мир? – спросил Роман, выглядевший очень забавно с пеной на голове в виде хохолка. – Виною тому лень? Или увлечение парнями?
– А это уже совсем другая история, и лень здесь совсем ни при чем, – Ольга посмотрела на себя в зеркало, – в этой истории замешана ваша покорная слуга, и, боюсь, что тебе она не очень понравится... Киру приглашали ведущие оркестры, дело близилось к окончанию института. Новый год на последнем курсе с моей легкой подачи мы решили встретить на даче у моего знакомого. Мы с Кирой накрасились, нарядились, как и положено девушкам, решившим отметить праздник в компании симпатичных парней. Еще раз повторю, это была сугубо моя идея и мои знакомые. Не смотри на меня так. Это случилось еще до тебя, и я не скрывала, что не была монашкой. Так вот, в положенный час к остановке троллейбуса, где мы договорились встретиться, подъехали красные «Жигули» одного из парней, второй сидел рядом. Мы с Кирой сели на заднее сиденье, и машина поехала на дачу, находящуюся в пятидесяти километрах от Москвы... А дальше начался ад. Мне и сейчас вспоминать тяжело...
– Не вспоминай, успокойся, на тебе лица нет.
– Нет уж... Сегодня вечер, то есть утро откровений. Прямо мороз по коже... Мы не сразу с Кирой поняли, что они уже приняли «на грудь», так сказать, разговелись перед Новым годом. Мы возмутились, но парни нас не слушали. Они утверждали, что все будет хорошо, что милиционеры тоже готовятся встречать бой курантов, дороги пусты, и мы глазом моргнуть не успеем, как приедем на дачу. Да... да... так и говорили: «Снегурки, не волнуйтесь, все будет хорошо». Мы были молоды и глупы, ветер свистел в голове. Дороги в Подмосковье действительно были безлюдные, но и не расчищенные. Мы быстро сбились с пути, заехали в какой-то лес. Парни начали ссориться, говорили, что один дурак не туда свернул. Время уже приближалось к двенадцати, машина шла на большой скорости. Заносы на дороге плюс выпивший водитель, плюс наши стенания, что связались с идиотами... В общем, случилось то, что случилось. Водитель не справился с управлением, машина съехала с дороги, не вписавшись в поворот. Остановило нашу бешеную гонку крепкое дерево. Машина получила существенные повреждения. А из всех нас четверых пострадала только я. Так получилось, я неудачно сидела, это ирония судьбы. Я расшибла себе висок, пол-лица, и всю мою праздничную одежду залила кровь! Но это было не смертельно. Больше всего у меня пострадали ноги... Их защемило, и они оказались сломанными. Странно, но я особо и боли-то не чувствовала, я вообще не чувствовала ног. Они ниже коленей просто онемели. Конечно, я находилась в состоянии шока, но очень хорошо помню события той ночи. Когда все выбрались из машины, а меня вынесли и положили на снег, ребята испугались, что меня угробили. Я от болевого шока была без сознания, кровью была залита половина туловища. Они знали, что им не поздоровится, если дознаются, что за рулем был нетрезвый водитель. И знаешь, что они сделали? В жизни не догадаешься... У меня это до сих пор в голове не укладывается. Эти два здоровых бугая совершенно спокойно бросили нас в лесу!
– Как это? – опешил Роман.
– Легко и просто. Оставили нас в лесу, как нежелательных свидетелей, и уехали. Все было именно так, как я сказала. Уехали... Они спасали свои шкуры, а напоследок сказали, что, если мы заявим в милицию об аварии, они ничего не подтвердят, и мы ничего не докажем. Мы остались вдвоем, неизвестно где, по колено в снегу в двадцатиградусный мороз, несчастные и одинокие. Ты не представляешь, Рома, что мы пережили. Меня спасло то, что я плохо соображала от боли и была совершенно беспомощна. Уже сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, что спастись у меня шанса не было. Минимальный шанс был у Киры, так как она была невредима и могла попытаться что-то сделать. А она, Рома, не бросила меня. Она взвалила достаточно тяжелую девицу на свои хрупкие плечи и поволокла из леса по морозу... по снегу... без всякой уверенности, что мы хоть куда-то выйдем. Я же не могла пошевелиться и от этого жутко мерзла. Кира боролась за мою жизнь с самоотверженностью героини. Она натянула на мои руки свои варежки, чем и подписала себе приговор... Нет, конечно, мы спаслись! И ты это видишь, общаясь со мной, живой, здоровой и успешной. Звезда удачи тогда была на моей стороне. Кира выволокла меня на дорогу. Нам пришлось долго ждать попутку, но мы ее дождались и поехали в Москву, конечно же, в больницу... Два месяца в гипсе, полгода реабилитации... и ты получил свою жену, у нас с тобой все хорошо. А вот Кира...
– Что?
– У нее не было сотрясения мозга, не было порезов, то есть при аварии она не пострадала, я уже говорила об этом. Но, спасая меня, Кира сильно обморозилась. Руки, ноги... долгое лечение и осложнения. Парализация двух пальцев и онемение кончиков пальцев... Смертельно? Нет? Катастрофа? Да! Да! Да! Для музыканта уровня Киры – да! Мы до последнего дня надеялись, что чувствительность вернется, что все у нее восстановится, но нет... с каждым месяцем надежда таяла. Сейчас уже поздно думать, что что-то изменится. Восемь лет прошло.
– Она не смогла играть? – спросил Роман совсем другим голосом.
– Нет... дело не в этом. Играть она смогла бы и в более плачевном состоянии на твердую троечку. А вот играть так же гениально, как играла Кира Полунина до обморожения, она уже не смогла бы никогда в жизни. А кто будет есть в дешевой столовой, если привык питаться в дорогущих ресторанах? – сказала Оля, вставая и споласкивая лицо холодной водой. – Кира доучилась и сдала экзамен. Да, она играла с не ощущающей абсолютно ничего рукой. Ей поставили зачет с оценкой «хорошо» за ее былые заслуги. Ей впервые в жизни поставили «четыре», а ее преподаватель музыки Рафия плакала, не скрывая слез. Эта игра была абсолютно другой, неплохой, но не способна была задеть душу. Талант и гений были безвозвратно утрачены. Кира стала как все, и, конечно, для нее это явилось непоправимым ударом. Она – всегда связывающая себя только с музыкой, осталась вне ее. Она потерялась в жизни, выпала из нее... После этого Кира совсем растерялась, вот и пошли ее не очень удачные мужчины один за другим и неудачные браки тоже. Ей постоянно был нужен человек, к которому она могла бы прислониться, образно выражаясь, за спину которого могла бы спрятаться, потому что Кира пряталась от жизни, у нее отобрали самое дорогое. Она стала зависимой от своих мужей, потому что другой специальности не имела, а работать вне музыки она не знала как. Вот такая история... Я живу и работаю только благодаря Кире...
После рассказа Ольги в ванной воцарилась такая тишина, что было слышно, как лопаются мыльные пузыри. Роман встал, накинул на себя большое вафельное полотенце и вылез из ванны.
– Извини, я не знал, я в шоке... не предполагал, что все так было. Ужасная история...
– Просить прощения тебе надо не у меня, а у Киры. – Ольга открыла дверь и вышла в коридор.
– Мне стыдно! – Роман зашлепал босыми ступнями по полу, следуя за женой.
– Это то, что я хотела от тебя услышать, и надеюсь, ты говоришь совершенно серьезно, – сказала она и вдруг, сильно покачнувшись, чуть не упала.
– Дорогая, что с тобой? – кинулся к ней Роман, подхватил ее на руки и устроил в кресле. – Что с тобой? Ты такая бледная! Оля? Олечка, не пугай меня... что мне сделать? Что не так? Что принести?
– Да не суетись ты, все хорошо... сейчас отдышусь... Очень душно было в ванной...
– О чем ты говоришь? Как душно? Да ты же всю жизнь в сауну ходишь, такие температуры выдерживаешь! – Роман подсунул под ее голову удобную подушку.
– Так это раньше... Сейчас все изменилось. Ты не виноват, мне самой надо привыкать к новой жизни, – улыбнулась Ольга.
– Я не понимаю...
– Я жду ребенка, Рома, вот так вот, – ответила Оля и расплакалась.
И было от чего. Долгих семь лет они пытались сотворить это чудо, но безуспешно. Реакция Романа на ее сообщение была весьма предсказуемой. Сначала он не понял, потом не поверил, а затем стал радоваться и прыгать, как дитя.
– Ребенок! Ребенок! Господи, спасибо! Это просто чудо! Я знал, верил, я же тебе говорил, что все у нас получится! Ребенок... а ты не ошиблась?! – насторожился Роман.
– У меня есть медицинское заключение.
– А кто будет? – спросил ликующий Роман.
– Или мальчик, или девочка, – пожала плечами Ольга.
– Ну, да. Ну, да... Боже мой, как же я рад! Я до конца не могу поверить! Какое счастье! Любимая, почему ты молчала? Когда ты узнала?
– Вчера.
– Почему сразу не призналась?
– Я хотела это сделать в более торжественной обстановке, – пояснила Ольга.
– Мы так долго этого ждали. Спасибо, любимая, – целовал ей руки Роман. – А я-то, грешным делом, подумал, что ты и в этом берешь пример с Киры! Мол, не модно заводить детей или они доставляют много хлопот уже состоявшимся людям. Какой же я идиот! Почему я так ее воспринимал? Почему я обидел тебя? – искренне расстраивался Роман.
– Просто Кира всегда улыбается и не пускает никого в свою душу, и создается впечатление, что она легкомысленная, непостоянная и поверхностная, – ответила Ольга, незаметно вытирая слезы.
– Прости меня! Я – идиот, никогда больше не буду так говорить о твоей подруге. – Роман уткнулся ей в колени лысой головой. – Зачем она приходила?
– Так... поболтать... Наконец она внутренне созрела для того, чтобы что-то изменить в своей жизни. Она решила выйти на работу в качестве секретаря. Кира уверена, что у нее получится. Кира достаточно хорошо знает компьютер, знает очень хорошо английский язык, так как целый год прожила в Лондоне со своим первым мужем. Пусть она не работала, а лишь сидела в роскошной съемной квартире, но, являясь очень коммуникабельным человеком, она общалась и с соседями, с друзьями и коллегами мужа, которые приходили к ним в гости. В общем, язык она выучила довольно-таки прилично. А тут мои знакомые как раз спросили, нет ли у меня на примете хорошо образованной женщины на должность помощника руководителя фирмы. Я, конечно, сразу же подумала о Кире.
– Помощник руководителя, звучит несколько двусмысленно, – откликнулся Роман.
– Да у нее были уже попытки начать карьеру, неудачные из-за приставания босса. Но одно дело искать работу самой, с улицы, так сказать, и совсем другое дело идти по знакомству. Я мужчину, которому нужен помощник, лично не знаю, даже не видела никогда, но со слов моих знакомых он очень порядочный человек, и это вселяет надежду, что Кире наконец-то повезет! Она встанет на ноги, поймет, что может найти себя не только в музыке. И тогда у нее все будет хорошо.
Роман встал и подошел к окну.
– Ее машины уже нет, она поехала на встречу. Бог ей в помощь.
И его жена поверила, что сказал он это искренне.

Глава 4

Кира уверенно вела машину к тому самому кафе, где ей назначил встречу потенциальный начальник. Водила автомобиль она уже давно, поэтому ездила без нервозности и ненужного лихачества. Одной рукой Кира держала руль, в другой – тонкую сигарету и вовсю дымила в открытое окно. Кира никак не могла бросить эту вредную привычку, она сама ненавидела себя с сигаретой, старалась курить без свидетелей.
«Как же далеко от Москвы он назначил мне встречу, может, там и располагается его фирма „Аист на крыше“?» – думала Кира, периодически включая поворотники и перестраиваясь из одного ряда в другой.
«Неужели мне придется ездить туда каждый день? А что делать? Хорошо, хоть машина у меня есть. Ладно, ничего, некоторые люди из Подмосковья каждый день в Москву на работу мотаются, а я буду наоборот. „Аист на крыше“ – интересное название для фирмы. Что оно может означать? Первое, что приходит на ум: это как-то связано с детьми... Я никогда не работала с детьми, но неплохо к ним отношусь, кстати, и они тянутся ко мне... Так что, думаю, это не страшно... Кира, уйми свое воображение! Уже планы строишь, может, это какой-то строительный бизнес, не имеющий к детям никакого отношения. Да и на работу меня еще не приняли, а я уже размечталась... Главное, чтобы это был не стриптиз-бар или массажный салон».
Погода совсем разгулялась, словно уже и лето заявило о своих правах. Она выкинула окурок в окно и размотала шарф на шее. Какое-то смутное беспокойство поселилось у нее в душе. Кира, как музыкант, была очень эмоциональна и чувствительна. Иногда она вроде беспричинно начинала волноваться, предчувствуя что-то плохое. Самым печальным было то, что ее предчувствия часто оправдывались.
«Сейчас-то в чем дело? – занервничала она. – Хотя я переживаю, что у меня не получится опять... Да еще оделась так... Не перегнула ли я палку, может, Ольга права? Допустим, шефу как женщина я не понравлюсь, я бы даже предположила, что очень не понравлюсь, но где гарантия, что такое „чмо“ он возьмет на работу? Захочет ли Эдуард Рудольфович Томилин видеть столь непривлекательную женщину каждый день? Не перестаралась ли я?» – Еще больше разволновалась Кира. Взгляд ее упал на яркую вывеску интернет-кафе. Она быстро оценила обстановку на дороге и резко остановила машину. Неприятности ее начались уже на входе в заведение, так как охранник не захотел ее пускать, с сомнением рассматривая одежду.
– Вы... сюда... зачем?
– Это кафе, я иду пить кофе, – ответила Кира, только сейчас понимая всю нелепость своей затеи – одеться так, чтобы изуродовать себя и не вызвать у будущего шефа никаких эротических мыслей.
– У нас кофе стоит сто рублей, – строго продолжил охранник.
Кира покраснела и решила брать наглостью, потому что ничего другого ей не оставалось.
– А в чем дело? Почему вы меня не пускаете?! Я не могу выпить кофе? Или вы думаете, что у меня нет ста рублей? Вам показать кошелек? – Кира достала из кармана своего страшного, «замшелого» пальто ключи с сигнализацией от автомобиля и нервно сняла и снова поставила его на охрану. Этот ход подействовал, видимо, охранник подумал, что если у этой весьма странно одетой женщины хватило денег на иномарку, хватит и на кофе.
– У нас интернет-кафе, – подчеркнул он первое слово, отступая в сторону с недовольной физиономией. Вообще Кира замечала, что у всех охранников обычно напряженные, недовольные и неприветливые лица. Целью их было вычленить нехорошего человека из толпы, скрутить его и получить за бдительность премию. А если люди вели себя адекватно, это не могло не раздражать охранников, ведь им не выпадал шанс показать всем, что они не зря едят свой хлеб.
– Я с удовольствием посижу в «яндексе», – ответила ему Кира, чем ввергла его в шоковое состояние.
Никак нельзя было подумать, что эта тетка может что-то понимать в компьютерах.
Кира разместилась за экраном монитора и решила больше не портить себе настроение и не смотреть в злые, настороженные глазки, следящие за ней. Она заказала кофе, пачку сигарет – свои у нее закончились, и круассан с горьким шоколадом. Она вошла в Интернет и набрала искомую фирму «Аист на крыше». Из предложенного Кира выбрала то, что посчитала нужным, отсеяв рассказы об аистах от опытных орнитологов, и вошла в раздел. Поднос с кофе, круассаном и легкими сигаретами приземлился у нее на столике. И уж совсем лишним было то, что официантка зачем-то добавила:
– Туалет у нас за углом.
– Спасибо, я не хочу! – оторвала взгляд от экрана Кира.
– Я в смысле... руки помыть, – смутилась девушка и испарилась.
Кира вцепилась в компьютерную мышь и погрузилась в чтение. Уже через десять минут она узнала, что фирма «Аист на крыше» сугубо благотворительная, организована неким Эдуардом Рудольфовичем Томилиным. По всей стране фирма искала слепых детей из детских домов, детей, которые никогда не усыновлялись из-за врожденного дефекта и пропадали потом в домах инвалидов или всю жизнь работали руками на каких-то несложных, рутинных операциях. В этом частном интернате детей развивали в художественном, эмоциональном плане. Из-за отсутствия зрения у них были обострены все остальные органы чувств. Эти дети часто обладали абсолютным музыкальным слухом. Именно музыкальное развитие и было уклоном в «Аисте на крыше». Ребенок через музыку учился выражать свои эмоции и чувства и становился намного богаче духовно. Так маленькие, никому не нужные инвалиды постепенно обретали смысл жизни.
У Киры внезапно защемило сердце и затуманились глаза. Видимо, это отразилось у нее на лице. К ее столику подошла официантка и, словно желая реабилитироваться, услужливо спросила:
– Вам плохо? Вам не понравился наш кофе?
– Да... то есть нет, то есть да... Кофе мне понравился, но мне бы сейчас граммов сто коньяку, хотя... что я несу? Я же за рулем... Девушка, принесите мне еще двойной эспрессо...
– Хорошо, – сказала официантка, кивнув.
Кира вернулась к «Аисту на крыше».
Это движение было очень нужным и нашло свой отклик в сердцах тысяч людей. Многие родители, дети которых в силу разных причин потеряли зрение, или просто люди, не отказавшиеся от своих слепых детей, очень хотели приводить своих отпрысков на занятия музыкой со специальными педагогами, имеющими опыт общения со слепыми. Чтобы они осваивали музыку и просто общались друг с другом, а также находили друзей.
Кира безжалостно нажала на кнопку компьютера, оповещающую о выходе из сети.
«Нет, нет и нет... Снова музыка... слепые дети и музыка! Это катастрофа... нет, нет и нет! Постой, меня же берут на должность секретаря, а не учителя музыки. Но даже этого я боюсь... Какая метаморфоза. Я не хочу близко подходить к этому делу, не хочу слышать слово „музыка“! Что же мне делать?! Нет, я не спятила, я понимаю, что мне надо было раньше обратиться к психотерапевту. Но я не обратилась, и это мешает мне сейчас пойти на работу в „Аист на крыше“ и даже издалека слышать звуки музыки». – Кира залпом выпила горячий кофе, засунула в рот, не заметив этого, сразу две сигареты и, положив на стол пятьсот рублей, вышла из кафе. Она стояла и тяжело дышала, как боксер после ринга.
«Да что же это со мной? Просто приступ паники какой-то... я с ума сошла... Нет, хорошо, что я пробила эту фирму, а то приступ случился бы со мной в кабинете этого Эдуарда Рудольфовича. Что бы он подумал обо мне? Ничего себе, пришла по знакомству. Мало того, что одета как нищенка, еще и с „приветом“. Все, решено! Я звоню ему и отказываюсь... я, мол, передумала, мне предложили другую работу, очень сожалею и, черт побери, ни слова про музыку!»
– Вам плохо? – высунулся из дверей интернет-кафе охранник, от чего Кира потеряла равновесие и упала с лестницы в три ступеньки. Охранник, и сам испугавшись, кинулся ей помогать.
– С вами все в порядке?
– Издеваетесь? Какой же здесь порядок? Оставьте меня в покое, я вам ничего не должна! – закричала Кира, вставая с асфальта и потирая ушибленное место.
Она даже не замечала, что две сигареты у нее во рту разошлись в разные стороны, словно язык у змеи. Что именно подействовало на охранника, неизвестно, но он мгновенно испарился из ее поля зрения.
– Тьфу! – выплюнула сигареты Кира и, хромая, поспешила к своей машине. Уже за рулем она, чувствуя, что ее знобит, несмотря на теплую погоду, набрала телефон Эдуарда, чтобы отменить встречу. Ей было стыдно, неудобно, страшно и дискомфортно, но свое психическое здоровье ей было дороже. Первым разочарованием для девушки было то, что телефон вызываемого ею абонента был временно недоступен, и, второе, что во время падения у нее порвались колготки и лопнула резинка на сапоге-стрейч на левой ноге. Голенище сапога безвольной тряпкой повисло у нее на ноге, являя миру рваные колготки.
«Да что же это такое? Почему он не берет трубку? Может, едет в метро? О чем это я? Там нет метро! Ну и денек сегодня! Вот развернуться бы и поехать домой, так бы и сделала, если бы не одно „но“. Не могу, чтобы о знакомой Ольги подумали, что она такая хамка. Человек приедет на встречу, будет меня ждать, а я не явлюсь безо всяких объяснений...»
После еще двух неудачных попыток связаться с основателем «Аиста на крыше» Кира посмотрела на часы и, поняв, что времени до назначенной аудиенции остается в обрез, вдавила педаль газа.

Глава 5

«Какая же тмутаракань! Разве можно в таких забегаловках назначать приличным девушкам встречу?» – надула губы Кира, останавливаясь у совершенно непрезентабельного вида автомастерской с автомойкой и кафе, расположенном во втором отсеке страшного здания. Вокруг на несколько километров не наблюдалось никакой жизни. Киру удивляло, кто вообще мог обслуживаться в этом заведении?
Уверенность, что она откажется от предлагаемой работы, росла в ней с каждой минутой. Казалось, Кира специально накручивала себя для того, чтобы с более спокойной совестью заявить о своем отказе.
«Интересное дело... автосервис, а стоянки для машин фактически нет», – думала Кира, ставя свой автомобиль у дороги и направляясь к кафе.
«А я еще спрашивала, как его узнаю? Смех, да и только! Такая глухомань! Да тут только и будем мы вдвоем!»
Кира вошла в кафе и мгновенно ослепла от всепоглощающего мрака после яркого дневного света. Девушка посмотрела на свои часы с подсветкой и осталась довольна тем, что фактически не опоздала.
«Подумаешь – десять минут! Еще хорошо, что я ориентируюсь в картах автомобильных дорог, а то могла бы вообще не найти это гнилое место! Тут даже голубей нет, хотя дались мне эти голуби?!»
Кира проморгалась и двинулась на свет, исходящий от зоны барной стойки. Обстановка в кафе была более чем скромной. Обычные прямоугольные столы со стульями, даже не отгороженные друг от друга перегородками и ширмами. Уюта никакого. К этому добавлялось отсутствие окон и хорошего освещения. Несмотря на то, что забегаловка оказалась фактически полупустой, было сильно накурено. Хотя чему удивляться? Здесь и вытяжки-то нет никакой. Кира попыталась всмотреться в лица посетителей, но видела только их контуры, словно посетила театр теней. Вспомнив, что бармен должен быть в курсе дела, Кира смело подошла к нему и спросила:
– Простите, я могу видеть Эдуарда Рудольфовича Томилина? У нас тут назначена встреча, и вот я... – сказала Кира, несколько растерявшись.
Можно было предположить, что бармен не знает не только Эдуарда Рудольфовича, но и как его самого зовут тоже. Он был очень удивлен, и это отразилось у него на лице.
– Встречу?! Здесь?! Эдуард?! С вами?!
– Все понятно! Я не туда приехала! – сразу же сообразила Кира.
– А куда вам надо было приехать? – спросил парень.
Кира назвала адрес, бармен почесал затылок.
– Это то место...
– А Эдуарда Рудольфовича вы знаете? – спросила Кира.
– Знаю... – озираясь назад, не очень уверенно ответил парень.
– Ладно, извините, все, что ни делается, делается к лучшему... Значит, он забыл о нашей встрече и вас не предупредил. Извините, – еще раз сказала Кира и на ощупь пошла к выходу.
Не успела она дойти до своей машины, как ее окликнули:
– Простите, женщина!
Кира на дневном свету не сразу поняла, что это бармен. Она не стала ему говорить, что терпеть не может, когда ее называли женщиной. Он часто-часто моргал ресницами, словно обиженный ребенок, только что получивший нагоняй.
– Простите меня, девушка! Я же совсем забыл, Эдуард Рудольфович предупреждал меня о том, что у него здесь будет встреча с женщиной. Просто он опаздывает и убьет меня, если я вас не задержу. Не подождете ли меня?
– Вас? – удивилась Кира.
– То есть его, – улыбнулся парень, кося глазами.
«Обкуренный, что ли?» – подумала Кира и со вздохом пошла обратно. Только она обрадовалась, что чудом избежала неприятного разговора, так нет, удача явно была не на ее стороне.
Они вернулись в душное кафе. Бармен усадил ее за один из столов и даже включил на нем свечку, что, впрочем, света особо не добавило.
– Что будете есть? Пить?
– А что вы посоветуете из еды? – вопросом на вопрос ответила Кира, сомневаясь, что в этой забегаловке бывает какая-то еда.
– Картофель фри, бутерброды...
– Давайте, – согласилась Кира, – и кофе... это реально?
– Вполне, – ответил парень и ушел за стойку бара.
Кире долго пришлось ждать картошку на прогорклом масле, бутерброды на слегка подсушенном хлебе и плохо сваренный кофе. Парень еще раз попросил ее подождать.
– И сколько мне ждать? – спросила Кира, доставая сигареты.
– Скоро... уже очень скоро.
Действительно, через десять минут в кафе вошел полный высокий мужчина в кожаной куртке и кожаных штанах. Почему-то Кира сразу же поняла, что это к ней, и не ошиблась. Бармен с мужчиной переглянулись, и парень кивнул головой на Киру.
«А этот господин Томилин не так уж хорошо воспитан, как мне показалось по телефону, заставить даму ждать сорок пять минут», – подумала Кира, выдавливая из себя подобие улыбки.
– Эдуард Рудольфович?
– Да, это я. Приношу извинения, что заставил вас ждать, – ответил мужчина, присаживаясь напротив Киры.
– Да ладно... – пожала плечами она.
– Дела, знаете ли, дела... – туманно ответил Эдуард, разваливаясь за столом и с интересом разглядывая Киру. – Вы по поводу работы?
– Да.
– А что вы умеете делать? Какое у вас образование?
– Я? Ну, я думала о работе секретаря, и уверена, что с этой работой справлюсь. Знаю компьютер... английский язык... А образование у меня... консерватория, хотя, конечно, все равно высшее... – робко сказала Кира.
– Что?! – неожиданно громко прокричал Эдуард и разразился смехом. – Консерватория?! Нет, дорогуша, ты мне не подходишь!
Кира от возмущения подпрыгнула на месте.
– Да я хотела сказать вам то же самое!!
– Вот и поговорили! – улыбнулся Эдуард.
Кира полезла в сумочку за деньгами, но Эдуард остановил ее широким жестом.
– Не стоит! Я заплачу!
– Мне не надо подачек, – гордо ответила Кира и, оставив деньги на столе, выбежала из кафе.
Она с ходу запрыгнула в машину, отъехала от места встречи примерно на километр и остановилась. Ее просто раздирала обида, она сегодня столько натерпелась ради этой встречи, которая прошла просто-таки невероятно быстро.
«Он сделал все, чтобы у меня была именно такая реакция, и я повелась... только не знаю, что делать дальше? Я ведь поняла, что говорю не с Эдуардом Томилиным, с первых же слов. Меня – человека с идеальным слухом, нельзя обмануть. Даже если учесть, что по телефону голос человека изменяется, голос этого типа ни капли не походил на тот... в трубке. Это для большинства людей два мужских голоса, услышанные через временной промежуток, да еще оба незнакомые, звучат одинаково. Но не для музыканта. Я обладаю слуховой памятью. Эти голоса абсолютно разные», – подумала Кира, нервно стуча пальцами по рулю.
«Что мне делать? Позвонить в милицию? И что я им скажу? Мол, мне мерещится, или я точно знаю, но нет ни одного доказательства? Вот ведь попала... Может, мне все это кажется? Я сама себя накручиваю? А как я буду жить с этими сомнениями? Черт! Ведь с Эдуардом что-то случилось! И, скорее всего, плохое!»
Кира вылезла из машины и побрела назад, собираясь с мыслями. За городом было еще прохладно, не то что в Москве. Дорога была ужасная, и Кира брела по ней, спотыкаясь и понимая, что идет навстречу неприятностям.
«Совершенно ясно, что мой приход для бармена был полной неожиданностью. Не говорил ему Эдуард ни о какой встрече, но он его явно знает... Бармен выпытал, по какому поводу я ищу Томилина, а когда я ушла, наверняка позвонил знакомому бандиту, не знаю, как его там... но по-другому этого типа не назовешь. Я в своей жизни не сталкивалась с благотворительностью, но слепым детям помогают явно люди не с такими злыми, настороженными глазами, будто желающие вмазать кому-то в челюсть. Так... бармен звонит бандиту и сообщает, что вышла неувязочка и Эдуарда разыскивает какая-то тетка. А значит, она может поднять тревогу, начать его искать. Это явно не входило в их планы. Шеф дал распоряжение бармену задержать подозрительную тетку, то есть меня, так сказать, до выяснения всех обстоятельств. Похоже, для них главное успокоить меня, чтобы я не заподозрила исчезновения Эдуарда и не стала его искать. Кем хотел представиться этот бандит? Что, если бы я знала Эдуарда в лицо? Он бы придумал что-нибудь еще... Сказал бы, что Эдуард очень занят, а он, например, его помощник, коммерческий директор или еще кто-нибудь... А я сама облегчила ему задачу, спросив:
– Эдуард Рудольфович?
Бандит принял эту игру и представился Томилиным. Поняв, что я явилась всего лишь по поводу трудоустройства и мне ничего не известно, он успокоился и повел себя весьма нагло. Он изображал хозяина фирмы, не принимающего сотрудника на работу. А уж то, что я имею консерваторское образование, почему-то рассмешило его... Однако зря, именно это образование и сыграло с ним злую шутку, так как я поняла, что он лжет», – размышляла Кира, завидев впереди знакомый дом. Она остановилась.
«Допустим, все так, как я предположила, то есть не очень хорошо... Что мне это дает? Явно над господином Томилиным было совершено насильственное действие... а вдруг его вообще убили? Вот ведь влипла! Что я хочу узнать? Сейчас и меня отправят вслед за ним. Стоят ли того страдания из-за неизвестного человека? Умом я понимаю, что нет, а ноги сами несут в опасное место. Зачем меня тянет на подвиги? Жесть какая-то! Засиделась без работы, застоялась. Обещаю себе клятвенно, что, как только увижу хоть одну зацепку, которая реально сможет заинтересовать милицию, сразу же ее и вызову, а сама подобру-поздорову унесу отсюда ноги. Все!»
Кира немного воспрянула духом после такого решения. Хоть вокруг были леса, около этого автосервиса было абсолютно пусто. «А ведь мне не подойти незамеченной», – подумала она, боясь приближаться к дому. Она свернула с дороги и спряталась в кустах, заметив у дома какое-то движение. Со зрением у Киры было все в порядке, и она четко увидела, как из мойки выехал роскошный джип. Машина остановилась, и из нее вышел небезызвестный бармен, крутя ключи на пальце. Он поставил машину с торцевой стороны дома и, постоянно озираясь, вернулся в кафе. Пустой черный джип гордо сиял в своем одиночестве, словно бельмо в глазу. Некрасивое, неотремонтированное здание и шикарная, блестящая на солнце машина совсем не подходили друг другу. Неудивительно, что в голову Киры закралась крамольная мысль.
«А чья это машина? Вряд ли на ней ездит бармен... Можно подумать, что эта тачка принадлежит тому бандиту, который выдает себя за Эдуарда, если бы я не видела, когда выбегала из кафе, припаркованный старый „Москвич“, только что подъехавший. Потому что его, когда бармен возвращал меня назад и уговаривал дождаться Эдуарда, тут не было. В этом Кира была уверена. Значит, именно бандит примчался на „Москвиче“, а вот „Мерседес“ мог принадлежать... Эдуарду», – решила Кира, стараясь не думать о том, зачем его мыли.
«От крови, от крови отмывали, от чего же еще...» – зудел в голове противный голос.
– Ну, это мы проверим! – вслух сказала Кира. – Труп будет весомым доказательством для милиции. Тьфу! Типун мне на язык... Надо исходить из позитивной точки зрения. Эдуард еще жив! Жив! Я надеюсь на это. Где он может быть? Ответ очевиден, если его джип здесь, Эдуард тоже здесь. Он, наверное, приехал сюда на встречу со мной или с кем-то еще, а заодно и меня сюда пригласил. Тут они на него и напали, машину в мойку, а Эдуарда куда? В подвал, в сарай... да мало ли куда... Меня настораживает то, что если все достаточно серьезно, они захотят избавиться от Эдуарда, и сделают это скорее всего ночью. Потом вывезут труп в лесок или утопят в какой-нибудь речушке, и ищи ветра в поле. Исходя из этого предположения, найти Эдуарда я должна до ночи. Как? Вернуться в кафе я не могу, они сразу же заподозрят, что я что-то знаю, и тогда я уже точно никому не помогу. Подкрасться незаметно не получится, дом просматривается со всех сторон. Мою машину они знают... Я могу попасть туда только в чужой машине, причем я в ней должна быть спрятана... Архисложная задача, но надо что-то делать. Уж не везет мне сегодня так не везет.

Глава 6

Кира стояла на обочине шоссе, тяжело дышала и рассматривала проезжающие мимо машины. Она искала женщину-водителя и уже три раза отрицательно махала руками притормаживающим иномаркам, за рулем которых находились мужчины.
Наконец остановилось красное «Пежо» с молодой платиновой блондинкой за рулем. У девушки были надутые силиконом губы, стрелки до ушей, румяные щечки, кожа, сожженная в солярии, и ярко-розовая одежда.
– Я видела, что вы не сели в «Вольво». Почему? – с вызовом спросила девушка. – Почему вы остановили меня?
– Я не доверяю козлам-мужикам! Только женщина может меня понять, – ответила Кира, искренне надеясь, что у нее получится уговорить эту девушку осуществить свой безумный план.
Девушка с «тюнингом» на лице задумалась, а потом открыла дверь Кире.
– Садитесь! Я солидарна с вами, мужикам доверять не стоит. Куда ехать?
– Мне сейчас бы свернуть с шоссе и доехать до заброшенной автомойки. Умоляю вас, помогите! Вопрос жизни и смерти! Ехать совсем недалеко, километров пять.
– Да успокойтесь вы, подвезу я тебя, у меня тусняк часов через пять только начнется. Скажи, куда повернуть и что случилось? Меня Настя зовут. – Глаза девушки зажглись любопытным огнем.
– Кира, – представилась она, пытаясь нормализовать дыхание и унять сердцебиение. – Муж мой... Толя изменяет мне с какой-то девкой прямо у себя на работе. Он там при автомойке в кафе работает. Мне врет все время, но я-то знаю. Уже из дома для этой твари стал таскать и духи мои, и даже трусики...
– Подонок... – Настя вцепилась руками с длинными прозрачными ногтями с объемными сердечками, что, кажется, называется «аквариумным эффектом», в руль и со всего маха въехала в какую-то рытвину. – Черт!
– Вот сейчас я и хочу застукать его на месте преступления, – продолжала Кира.
– Поймать за яйца, – по-своему перевела ее Настя.
– Вот именно! Тогда он не посмеет мне нагло врать, глядя в глаза!
Настя лихо проехала мимо машины Киры, подтвердив справедливость анекдотов про блондинок.
– Смотри, кто-то прямо у леса шикарную тачку бросил, совсем народ без мозгов! У меня уже три автомобиля увели, а ведь я их не в лесу бросала, а на Тверской. На минуту в бутик кости кинешь, выходишь – тачки нет! Грибники, что ли? Не боятся машину оставлять...
Кира, скрывая улыбку, отвернулась к окну. Она не стала нагружать Настю ненужными ее хорошенькой головке знаниями, что грибы в апреле не собирают.
– А вообще, Кира, я тебе вот что скажу, плюнь ты на него! У моей подружки такая же фигня была, она его бросила и гуляет напропалую, вот это жизнь! Каждый день тусуется с новыми парнями и не думает о своем козле!
– Настя, тебе сколько лет? – спросила Кира.
– Двадцать!
– Понятно...
– А тебе сколько? – зачавкала жвачкой девушка.
– Почти тридцать, – ответила Кира.
– Да? – с ужасом посмотрела на нее Настя. – Тогда другое дело, особо-то парней уже не найти... Тогда лучше все взвесить...
Кира снова отвернулась к окну, чтобы не рассмеяться в голос, для этой девушки тридцать лет являлись глубокой старостью.
– Нет, я все решила! – тряхнула головой Кира.
– Хочешь его застукать? О’кей!
– Вон видишь дом впереди? – засуетилась Кира.
– Угу.
– Притормози, я пересяду назад и пригнусь, – попросила Кира.
– Зачем? – удивилась Настя.
– Толик же меня знает! Ты заедешь на мойку, я там тайком выберусь и спрячусь в доме. Ты заберешь машину уже без меня.
– Гениально! – Настя остановилась, и Кира быстро переметнулась назад.
– За вынужденную мойку я заплачу, – пообещала Кира, сворачиваясь между спинкой переднего и задним сиденьем.
– Еще чего! У меня денег тьма! Да и так машину пора помыть, а то я все забываю, – ответила Настя.
– Мне неудобно... – начала Кира, но была резко прервана Настей.
– Разговор закончен! Копейки не возьму! Посмотри, на кого ты похожа! Да на тебе лица нет! Брать с тебя деньги – это преступление! Мы должны друг другу помогать, а не только волосы драть друг у друга за парней. А насчет денег не переживай. Ты, наверное, думаешь, что я такая еще соплячка, сорю деньгами папы или богатенького любовника? А между прочим, все до копеечки заработано мной, и родителям своим я помогаю! Я зарабатываю и решаю, где бабки тратить и когда.
– А чем ты зарабатываешь? – вдруг заинтересовалась Кира, понимая, что деньги у девушки немалые, а возраст-то небольшой.
– Стриптиз! – ответила Настя и рассмеялась. – Шучу! Я профессиональный игрок в бильярд, уже много турниров выиграла. Иногда удается сорвать хороший куш. Кира, подъезжаем...
– Ты только дверь заднюю оставь открытой, не забудь.
– Обижаешь! Удачи тебе, Кира!
– Спасибо, Настя. Сегодня ты сделала доброе дело, – ответила Кира, сжимаясь в комок.
Остальное действо разворачивалось уже без нее. Настя вышла из машины и закрыла дверь. Как и с кем она договаривалась о мытье авто, Кира не видела, но ее одиночество длилось недолго. Еще бы! Ведь особой очереди на мойке она не наблюдала. Настя вернулась за руль и тронулась.
– Ну, давай, Кира! Не замочись там сильно! Я договорилась, что машину сначала помоет механизм, а потом домоет вручную человек, так что тебе надо покинуть ее после первой части...
– Марлезонского балета, – закончила Кира.
– Что? – не поняла Настя.
– Да это я так... о своем...
– А... ну, все... пока, еще раз удачи! – Настя во второй раз покинула машину.
Кира почувствовала дикий страх, так себя, наверное, чувствует человек, попавший в клетку с хищниками, когда помощи ждать абсолютно неоткуда.

Глава 7

Кира услышала, как что-то загудело и включилось, затем машину стало слегка раскачивать, и струи воды забарабанили по крыше, окнам и бокам автомобиля.
Она сама несколько раз оставалась в своей иномарке на мойке, хоть это и не разрешалось по инструкции, просто ради прикола. Поэтому Кира не стала ждать, когда в работу вступят щетки и валики. Сквозь их стройный ряд вряд ли можно прорваться живой и невредимой. Нельзя было медлить, Кира резко открыла дверь и побежала прочь, прямо сквозь водяную стену. Она не ожидала, что у воды будет такой напор, Кира не могла двигаться, ее прижало к машине спиной, и она вдруг поняла, что из-за своей дурости может нелепо погибнуть. Ведь даже крик «помогите!» не будет услышан из-за шума работающих механизмов. Огромным усилием воли Кира заставила себя оторваться от «Пежо» и вырваться из водяного ада. От воды, которая пропитала ее тело и одежду насквозь, Кира не сразу раздышалась и вернулась в реальный мир. Ползком по стенке она выбралась из ангара через служебный ход на улицу и немного отдышалась. Только здесь Киру стало интересовать, не заметили ли ее. Несмотря на то, что Кирин план осуществился не так легко, как она первоначально предполагала, он все-таки прошел на ура. Ее не заметили, и она оказалась там, где хотела оказаться.
«Что делать дальше?» – подумала Кира.
Она решила осмотреться и найти какой-нибудь вход в подвал или подсобное помещение, где могут укрывать человека.
Выждав немного, чтобы Настя уехала в чистой машине и с чистой совестью, Кира двинулась исследовать здание. Тянуть дальше было нельзя, так как уже наступил вечер. Оказаться абсолютно мокрой в апреле – не самое приятное ощущение. У Киры зуб на зуб не попадал, но она упорно выполняла свою миссию. Остановило ее на время, как ни странно, ведро помоев, вылитое прямо на Киру из распахнувшейся двери, явно из кухни бара. Кира прижалась к стенке из старого кирпича, подавляя крик. Ее спасло то, что выливший воду сам не выглянул. Тут же из раскрытой двери Кира услышала любопытный разговор. Голос бармена сказал:
– Ну, что? Жрать ему отнести? Я тут собрал объедки...
– С ума сошел? – ответил грубый голос, который Кира сразу же узнала.
Этот голос принадлежал Лже-Эдуарду, тому, с кем она разговаривала за чашечкой омерзительного кофе.
– На хрен его кормить? Я ему уже все ногти вырвал и всю кожу окурками спалил – бесполезно! Не даст он нам денег. Отпускать его нельзя. Валить надо... просчитался я, он оказался крепким орешком.
– Влад, ты с ума сошел! Зачем нам «мокруха»?! – испугался бармен.
– Идиот, а ты что думаешь, если мы его отпустим, он не донесет на нас? Да нам за его похищение, вред здоровью, насильственное удержание и вымогательство, считай, светит столько же, сколько и за «мокруху»! А так завалим его, отвезем в лесок, зароем, машину уже сегодня перегонят, нужные ребята перебьют номера. Я на что рассчитывал. Если бы этот идиот отдал то, что я у него просил, мы бы с тобой были б уже в Швейцарии с поддельными документами. Но козел слишком любит своих слепых уродов, чтобы отнять у них деньги. – Вадим смачно сплюнул. Голоса несколько затихли, и Кира придвинулась поближе к двери, вся обращаясь в слух. Но не услышала больше ни слова.
«Ушли...» – подумала она и решилась заглянуть внутрь черного хода. Если бы Кира была более внимательна, она обязательно увидела бы маленькое окошко, в которое за ней наблюдали.
Кира заглянула в темный проход и сразу же встретилась с двумя парами злых глаз.
– Вот сука! Вот стерва! – выдохнул бармен. – Она знает Эдуарда, она обманула нас! Обвела нас вокруг пальца!
Кира после минутного замешательства не нашла ничего лучшего, как рвануть от них со всех ног. Двое здоровых мужчин догнали ее достаточно быстро, скрутили руки за спиной, нанесли пару чувствительных ударов по ребрам и обматерили на чем свет стоит.
– Стерва! Тварь! Вынюхиваешь? Ищешь своего Эдика? Ну, что ж... сейчас вы воссоединитесь со своим красавчиком, ты, «консерваторка», что-нибудь споешь ему напоследок... – кричал Вадим.
– Куда ее? – спросил бармен.
– Тащи к нему... Вместе их грохнем, деваться-то некуда, – спокойно и рассудительно ответил Вадим.
«Я во всем оказалась права, только теперь-то мне от этого не легче...» – здравомыслие не покидало Киру даже в такую минуту.

Эдуарда они прятали не в самом здании, а в небольшом сарае, расположенном метрах в тридцати от дома. Киру чуть ли не за волосы туда отволокли и, громыхнув ключами и замком, кинули внутрь, совершенно не заботясь о том, как она приземлится.
– Эта зараза какая-то мокрая и вонючая, ну, что ж... Они составят замечательную пару, – это были последние слова, что услышала Кира, несмотря на все ее сопротивление и мольбы о пощаде.

Внутри сарая были только сено и человек, скрученный по рукам и ногам. Дверь за Кирой закрылась, и она уставилась на связанного мужчину.
– Здравствуйте, – не очень уверенно сказала Кира, глядя на мужчину, она тряслась в ужасе.
Лицо его больше напоминало отбивную. Роста он был, по всей видимости, немалого, плечи широкие, но руки были вывернуты назад.
– Эдуард? – уже второй раз за день допытывалась Кира, словно в этом заключался смысл ее жизни.
– Кто ты? – спросил избитый мужчина.
– Я? Кира! Я ехала к вам на встречу по поводу трудоустройства... Помните? – радостно представилась она.
– О, боже... я так надеялся, что вы не приедете, или они скажут, что меня нет. Зачем вы им? – вздохнул настоящий Эдуард.
– А я и не хотела! – радостно ответила Кира. – А затем решила прийти, чтобы сказать, что не буду у вас работать. Вот такой казус!
– Девушка...
– Кира.
– Кира, зря вы приехали... очень зря. Боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Как-то сейчас не до принятия на работу....
– Может, я на что-то сгожусь? – предположила Кира.
– Да что может сделать такая хрупкая девушка? – спросил Эдуард.
Кира была благодарна, что он не спрашивает, почему она приехала устраиваться на работу в таком странном виде. Да еще где-то искупалась прямо в одежде в помоях.
– Я не сразу оказался в таком беспомощном положении, – ответил Эдуард на ее испуганный взгляд, – они подло напали со спины, оглушили меня и потом, уже здесь... они... я... – Эдуард сбился с мыслей, закашлялся и сплюнул кровью. – Как же, Кира, ты попала сюда? Сволочи, затащили девчонку...
– Это долгая история, когда-нибудь я ее вам расскажу. Эдуард, вы не волнуйтесь, выглядите вы паршиво. Моей целью было найти вас, а не оказаться в плену. И нам бы с вами надо пошевелиться, я тут интересный разговор подслушала... порешат они нас, Эдуард, ох порешат, и ведь совсем скоро... на улице-то уже темнеет.
Кира кинулась к Эдуарду и дотронулась до его веревок.
– Я попытаюсь развязать вас.
– Милая девушка, чем? – спросил он.
– Я не люблю, когда меня зовут пупсиком, котиком, дорогушей...
– До этого я еще не дошел, – попытался пошутить Эдуард.
– И милой девушкой тоже, – закончила она, – меня зовут Кира.
– Очень четкое и решительное имя.
– Вот именно. Обратите внимание на мои длиннющие ногти.
– Вы хотите меня ими поцарапать? – притворно испугался Эдуард.
– Нет, они иногда ломаются, и поэтому я всегда ношу с собой профессиональную пилочку с алмазной заточкой. Вот она! Ап!
Кира вычленила одну из веревок из пут бизнесмена и принялась орудовать пилочкой. Даже веревки были в запекшейся крови. Кира еле сдерживала слезы, чтобы не расплакаться, она видела спину Эдуарда, сожженную окурками.
«Сволочи! Подонки! Пытать человека, отнимать деньги у слепых детей», – думала Кира, с особой ожесточенностью пиля веревку. Да, эти мысли придавали ей силы, и путы пали.
Кира помогла измученному Эдуарду освободиться от веревок, он еле сдерживался от стонов. Немного придя в себя, он сел, прислонившись спиной к доскам.
– Что дальше? Что дальше? – озиралась по сторонам Кира.
– Здесь только сено, я уже все осмотрел, – ответил Эдуард, – они не сразу меня довели до беспомощного состояния, хотели договориться по-хорошему.
– Черный джип твой? – спросила Кира.
– Мой, – кивнул Эдуард.
– Ключи?
– Отобрали...
– Неудивительно, а если я сшибу замок и мы добежим до машины, ты сможешь завести ее без ключей? – спросила Кира.
На разбитом лице Эдуарда выделялись огромные темные глаза с немым вопросом в них.
– Кира, ты начиталась детективов? Или насмотрелась триллеров? Я не добегу, это раз, у меня сломана нога, мы не собьем замок, нечем – это два, и три – я не заведу машину без ключей.
– Печально... Мужики какие-то пошли... безынициативные, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказала Кира.
В этот же момент они услышали звук приближающихся к сараю шагов. Спина Киры мгновенно стала мокрой.
– Убивать идут...
Она отползла к двери и свернулась в клубок, словно это могло скрыть ее от посторонних глаз. Судя по всему, Эдуард был высокого роста и приличной комплекции, но сейчас ему это вряд ли поможет. Кисти рук у него изуродованы, нога сломана, ждать от такого мужчины победы в рукопашной схватке с двумя как минимум здоровыми дядьками, даже если бы он был суперменом, не приходилось. И в вину ему это было не вменить.
Дверь открылась, и в сарай, нисколько не боясь, вошел господин Вадим.
– Ну что, крысы? Еще живы? Ну, это недолго. Ах ты, гад! Развязался? Тебе эта тварь помогла? Своими-то костяшками без ногтей вряд ли ты смог бы... Ну, ничего, сейчас я тебя...
Закончить свою «умную» мысль Вадим не смог, так как взвыл от жуткой боли и, преломив колени, упал на земляной пол. Эдуард не совсем понимал, что происходит, потому что за спиной поверженного врага появилась странная девушка Кира с какой-то палкой в руке.
Самым примечательным было то, что она еще несколько раз стукнула Вадима по спине палкой изо всех сил и робко поинтересовалась:
– Интересно, я его не убила?
– Не двигаться, твари! – визгливо закричал бегущий к ним бармен. – Брось палку, иначе башку отстрелю!
Кире казалось, что она попала в нереальный потусторонний мир, так как в руке парня, недавно угощавшего ее бутербродами, действительно был пистолет.
– Вадим! Вадим, что с тобой?! – истерично закричал бармен, всматриваясь в темноту сарая.
Ответом ему была тишина, Вадим лежал ничком, без движения. Кто дергал за язык Киру, она и потом бы не сказала, но она с ужасом выпалила:
– Все-таки я его убила...
– Ах, вы гады! – запаниковал бармен, с ужасом понимая, что с огромной проблемой он остался один на один.
Выстрел раздался «громом среди ясного неба». Бармен стрелял в Эдуарда и промазал. Он прищурился, чтобы выстрелить второй раз, и неизвестно, стал бы этот выстрел последним в жизни бизнесмена, но бармен внезапно сложился так же, как до этого Вадим. И Эдуард фактически не удивился, что за его спиной тоже оказалась худенькая женская фигурка с палкой в руке. Эти женщины, словно из фильма о бессмертном горце, возникали из темноты со своими мечами, то есть палками.
– Да... дела у вас... – протянула девушка, – муж, любовник, хрен еще знает кто... Жесть!
– Настя? – узнала ее Кира, не веря своим глазам. – Ты-то как здесь?
– Тусню нашу отменили, да и на душе у меня было неспокойно, тебя тут бросила одну в мойке... Вот я и вернулась! Кстати, не понравилось мне, когда увидела парня, бегущего сюда с пистолетом. Почему-то я подумала, что это твой муженек, решивший тебя пристрелить. Вот и прихватила свой кий. Кстати, сегодня я сделала еще два добрых дела, – щебетала легкомысленная блондинка, только что спасшая им жизнь.
– Каких? – спросила Кира, еще не до конца верившая в свое счастье.
– Вызвала пожарных, то есть милиционеров... или? Да какая разница! У них сейчас в службе спасения один телефон. И второе... вызвала эвакуатор для той иномарки, что бросили у леса. Я позабочусь о чужом имуществе, сберегу его для хозяев.
– О нет... – проговорила Кира, закрывая лицо. Она-то уже мечтала об отдыхе дома после всех этих кошмаров. А домой быстро и с ветерком ее должна была доставить ее машинка, которую эвакуируют.

Эпилог

При такой знойно-жаркой погоде, какая установилась в конце июня, люди в городе должны были ходить исключительно в купальниках, и то ради приличия. Воздух был прогрет сверху солнцем и снизу – раскаленным асфальтом. Но Кира шла на деловую встречу и позволить себе явиться в непристойном виде не могла. В приемную она вошла в белой юбке до середины колена, черном в белый горох хлопковом пиджачке и черных лаковых босоножках. В руках она сжимала черную узкую сумочку. Она представилась девушке-секретарю, и та сразу же приветливо указала рукой на дверь босса.
– Проходите! Эдуард Рудольфович ждет вас, – взгляд секретарши скользнул по Кириной идеальной фигуре, красивому лицу и светлым волосам, находящимся в творческом беспорядке.
– Спасибо! – ответила Кира и прошла в кабинет.
Она знала, что выглядит безупречно, что красива, сексуальна, решительна и еще черт знает что. Она хотела сразить его наповал, она думала об этом два долгих месяца.
То, что она произвела впечатление на Эдуарда, Кира поняла сразу. Его выдавали отрытый рот, совершенно оторопевший взгляд, застывшая поза. Это было хорошо.
«Один – ноль», – подумала Кира.
Эдуард, по ее мнению, выглядел безупречно. Широкие плечи, мужественный подбородок, красивая линия шеи, лучистые умные глаза, губы, от которых просто нельзя было оторваться. Кира несколько подрастеряла свою решимость из-за того, что Эдуард произвел на нее такое сногсшибательное впечатление. Дело в том, что она его видела третий раз в жизни, и оба первых раза он был не в лучшей форме. А сейчас – это был мужчина с обложки журнала.
Они смотрели друг на друга, не в силах нарушить молчание и атмосферу очарования и притяжения, что возникла между ними.
– Здравствуй, Кира! – Эдуард встал, направляясь к ней и раскрывая объятия.
– Здравствуйте, Эдуард, – сглотнула Кира, не ожидавшая столь теплого приема, так как расстались они не очень хорошо.
– Какие проблемы? Что привело тебя ко мне? – спросил Эдуард, все еще не в силах оторвать от нее взгляд. – Выглядишь потрясающе...
– Спасибо, я старалась. Вы... ты... тоже неплохо, – вдруг покраснела Кира, уткнувшись взглядом в его кадык, словно это был самый важный его орган. – Я пришла сказать, что согласна работать у тебя. Я буду учителем музыки! – ответила Кира.
Эдуард внимательно посмотрел в ее голубые глаза и ответил:
– Нет, я не возьму тебя на работу...
– Что?! – аж задохнулась Кира. – Ты же умолял меня выйти на службу!
– Это было тогда... ты упустила свой шанс, – ответил Эдуард, отворачиваясь и отходя за стол, словно там было безопаснее. – Помнишь, что ты сказала мне в больнице? Что звезда не может учить, другим звездам она будет завидовать, а посредственности ее будут раздражать. Что ты завязала с музыкой, не чувствуешь руку и не хочешь к этому возвращаться!
Кира мыслями вернулась в то время, когда она в своей странной, но уже высохшей одежде зашла в палату Эдуарда. Его только что привезли из процедурной, где наложили гипс на ногу и перебинтовали покалеченные кости. Выглядел он паршиво, но все же лучше, чем несколькими часами ранее в сарае. Кира разглядывала его обнаженный торс, глаза и несколько припухшее лицо.
– Привет!
– Кира... вы спасли меня... Со мной говорил следователь и сказал, что если бы не вы, ваша находчивость...
– Без ложной скромности отмечу, что вы вовремя и к месту назначили встречу со мной, – ответила она.
– Это точно, – рассмеялся Эдуард, хватаясь за челюсть, – черт...
– Больно? – участливо поинтересовалась Кира. – А с руками что? Надеюсь, вы играете на пианино?
– Играю... немного.
– Я прочла в Интернете про ваш «Аист на крыше», – сообщила Кира и рассказала вкратце, что ей известно.
– Все так и есть. Организация благотворительная, но зарплату сотрудникам я плачу приличную, так как основной бизнес у меня совсем в другой отрасли.
– А меня в качестве секретаря вы хотели взять в какую организацию? – спросила Кира, садясь на стул, придвигая к себе пепельницу и закуривая.
– Я хотел взять тебя, Кира Полунина, на должность учителя музыки, – сказал ей тогда Эдуард и пояснил: – Я знаю твою историю о внезапном крахе мечты стать великим музыкантом из-за травмы, но ты повредила руки, не голову, и преподавать музыку сможешь. Слух-то у тебя остался!
Внезапно в голове у Киры прояснилось.
– Я неслучайно попала к вам на собеседование?
– Нет...
– Ольга? – догадалась Кира. – Кто она вам?
– Лично мне никто, но она дружит с моей сестрой.
– Понятно! Вот уж змея! Замолвила словечко! А мне ведь не призналась! Иди, говорит, поговори! Тьфу! Абсурд! Надеялась вернуть меня к музыке с помощью богатого красавца! Ну, Оля! Хитро, ничего не скажешь, всех провела!
Тогда-то Кира и высказала свое негативное отношение ко всему этому делу.
Эдуард совершенно спокойно отнесся к ее заявлению, извинившись за причиненное беспокойство.
Кира еще раз услышала, что сказал следователь о бандитах.
– Они оба живы, только у одного гематома спинного мозга, а у другого сотрясение, но они дают показания. Ты очень храбрая женщина, Кира.
– Скорее безрассудная.
– Почему же такая храбрая женщина боится себя?
– Она не хочет бередить старую рану, – ответила Кира. – Разговор закончен, наша встреча состоялась. Вы предложили работу, я отказалась, мы не совершили ничего предосудительного. Привет Ольге!
– Я ваш должник, – напомнил Эдуард.
– Да бросьте вы! Стечение обстоятельств, – отмахнулась Кира.
– Можно вопрос?
– Конечно! Мы вместе пережили такой ужас, что стали фактически родственниками.
– Настя возит с собой в машине кий, потому что профессиональный игрок в бильярд, им-то она и отутюжила бандита. А вот ты где в сарае нашла палку? Ее не было, я знаю точно. Она появилась из воздуха?
– Любите мистику? Смею вас разочаровать. У меня порвались колготки и лопнули стрейч-сапоги, и чтобы они не сползали по ноге, я вложила в сапог эту деревяшку... А в минуту опасности вытащила ее. Ничего сверхъестественного!
– Конечно, все женщины ходят в сапогах, куда заложены палки, дощечки и другие вещи, – сказал Эдуард.
– Не все и не всегда. И я так не хожу... это тоже совпадение, – надулась Кира.
– А почему ты была в таком виде? Как сказать? Несколько странном... да еще мокрая и как-то пахло...
– Не поверите, но я хотела, чтобы мой будущий босс не видел во мне женщину...
– Ее трудно было разглядеть, – согласился Эдуард.
– Чтобы никто ко мне не приставал, оценили бы мои профессиональные качества, которых не так уж и много, – призналась Кира.
– Как все просто... и как гениально, – сказал Эдуард, целуя ладонь Киры.
Кира помахала ему тогда ручкой и ушла. После она чуть не поссорилась с Олей, требуя объяснений.
– Я хотела как лучше, – твердила Ольга.
– Я и не сомневаюсь! Мы с твоим другом чуть не стали пищей для пиявок.

И вот теперь два месяца спустя Кира заявилась в кабинет Эдуарда с совершенно противоположным предложением.
– Как вы можете мне отказывать? – спросила она.
– Я не могу допустить на работу с детьми такую женщину, как ты. Ты – эгоистка, ты любишь себя в музыке, а не музыку в себе. Я не могу допустить, чтобы дети привязались к тебе, а ты только и будешь думать, что несчастна и как бы куда уйти. Это не игрушки.
– Я твердо решила!
– Извини, Кира!
– Я все осознала, эти два месяца стали для меня очень долгими, вы можете положиться на меня! – уверяла она.
– Что сподвигло тебя на такое решение? – поинтересовался Эдуард, со смехом в глазах наблюдая за ней.
Кира чувствовала себя школьницей на экзамене.
– Я скажу честно... Я узнала о вас и о вашей организации еще больше. Я знаю, что от вас ушла жена, когда родился слепой ребенок. Вы воспитываете дочь один, и это дело вы затеяли ради нее. Я понимаю вас и восторгаюсь. Вы делаете что-то очень важное, а я ничего. Я сдалась. Пора признать, что без музыки мне не жить, я только существую. Пусть я сама не смогу нести музыку в массы, но я смогу научить ей детей.
– Чтобы они выступали? – спросил Эдуард.
– Чтобы облегчить им жизнь, а уж будут они выступать или нет, это их право и их выбор, – ответила Кира. – Мне нужна эта работа. Я смогу. Я справлюсь. И я хочу.
– Хорошо... возьму тебя на испытательный срок, – сдался Эдуард, – но не могу гарантировать неприкосновенность со стороны босса, теперь-то он видит тебя во всей красе.
– Шутите?
– Самую малость. Ты выходишь на работу с понедельника...

Кира вышла на крыльцо здания, где располагался офис Эдуарда, и улыбнулась «озверевшему» солнцу. Она достала пачку сигарет и вдруг вспомнила о своем обещании при твердом стимуле бросить курить.
– Куда уж тверже... Я буду работать с детьми, и должна быть для них примером. – И она выкинула пачку в мусорный бак.
На душе у Киры было так же солнечно и тепло, а сердце предательски стучало в предвкушении того, что она будет часто видеть Эдуарда.
– Пожалуй, с ним бы я тоже согласилась на испытательный срок, – хмыкнула она и поспешила к машине.