ОЧЕРК ПЛАТОНОВА
«КУХОННЫЙ МУЖИК СОВЕТСКОГО СОЮЗА»*
(Публикация и примечания В. В. Перхина)
Публикуемое произведение относится к наименее изученному эта-
пу творческой биографии писателя.
После того как за повесть «Впрок» Платонов был объявлен «идео-
логическим агентом кулачества» и оказался в ситуации острейшего
нравственного выбора, он отправил в редакцию «Правды» и «Литера-
турной газеты» известные письма, отразившие его колебания между
верностью художника жестокой правде эпохи и согласием с требовани-
ем власти писать «по нашему заказу».1 Натиск политической критики
был столь силен и ошеломителен, что Платонов обещал «изменить свое
творчество» в соответствии с пониманием того, что в искусстве необхо-
димо «некоторое идеологическое опережение действительности».2
Очерк «Кухонный мужик Советского Союза» свидетельствует, что
Платонов отчасти сдержал обещание. Написанный в июле 1931 года
(время указано в тексте), сразу после разгромных статей, он запечат-
лел драматический момент духовного раздвоения Платонова.
В очерке четко прослеживаются два слоя. Первый, основной, пока-
зывает, что в сознании писателя сохранялось трагическое понимание
действительности. Жизнь крестьянства полна материальной недоста-
точности и лишений. Страна остается «глиносоломенной», мельница
мелет зерно только «по осени», во вновь образованном совхозе зимой
1929/30 года было «мученье полное», да и в начале 1931 года крестья-
нин погружен «в тоску», «часто печален», гармонь играет «печальную
музыку», дети лежат на печи и «икают».
Другой пласт идейного содержания связан с установкой на показ
достоинств совхозной и колхозной жизни, прежде всего изобилия.
В совхозе «стряпухи пироги с пышками пекут», «кухарка пекла блины
на электрической плите», кузнецы ели блины, «макая в горшок с коро-
* Очерк впервые опубликован в журнале «Русская литература»
(1997. №3).
1	Перхин В. В. Два письма Андрея Платонова // Перхин В. В. Рус-
ские литераторы в письмах (1905—1985) : Исследования и материалы.
СПб., 2004. С. 91.
2	Там же. С. 92.

вьим маслом».3 В соседнем колхозе собирают «второй» урожай, «нали-
той урожай склонился в ожидании», ждет уборки «тучный урожай пло-
дов и овощей».
Такое изображение вполне соответствовало задаче «некоторого
идеологического опережения действительности». Еще недавно Плато-
нов относился отрицательно к такому освещению: «Как не похожа
жизнь на литературу».4 В повести «Впрок» о подобном искусстве сказа-
но с насмешкой: «По стенам висели роскошные плакаты, изображаю-
щие пароходы, самолеты и курьерские поезда, плакаты призывали к да-
леким благополучным путешествиям и показывали задумчивых, сытых
женщин, любующихся синей волжской водой, а также обильной приро-
дой на берегах».5 Там же есть более сжатая оценка плакатного живопи-
сания: «Приблизительная правда».6
Прочитавший «Впрок» Е. И. Замятин в письме к А. Ц. Ярмолинско-
му от 11 мая 1932 года выражал свое одобрение: «Это произведение,
в основе которого впечатления от „колхоза”, довольно сатирическое,
но очень интересное и хорошо написанное».7 В том же письме находим
отзыв о газетных и журнальных очерках: «Большей частью это мусор
или по меньшей мере нет ни одного такого „честного и бесстрашного
материала”, который Вы хотите».8 В платоновском очерке наряду с
«идеологическим опережением», подчеркиванием «сытого» и «обильно-
го» есть и честность, и бесстрашие, характерные для повести «Впрок».
Именно поэтому «Кухонный мужик» не дошел тогда до читателя.
Очерк обнаружен мною в Рукописном отделе Государственного
Литературного музея (ф. 49, оп. 2, ед. хр. 68) в фонде известного в
1920—1930-е годы литературного критика Н. И. Замошкина (1896—
1960). Он высоко ставил прозу Платонова. Например, 12 сентября
1929 года Замошкин, сотрудник редакции журнала «Новый мир», со-
общал главному редактору В. П. Полонскому: «Самая ценная и даже
безусловно ценная вещь — рассказ Платонова».9 Доверял критику и
молодой Платонов. 12 июля 1927 года он разрешил Замошкину сделать
из части «Сокровенного человека» рассказ, приемлемый для «Нового
мира».10 Но бывало и так, что вмешательство редакции в текст его про-
изведения не удовлетворяло Платонова. 11 июля 1928 года в связи
с публикацией рассказа «Приключение» (Новый мир. 1928. №6) пи-
сатель заявил протест: «Я за него несу только часть ответственности,
3	Спустя несколько лет Платонов поправит себя в рассказе «Июль-
ская гроза», показав, что и в 1938 году крестьяне макали блины в про-
стоквашу.
4	Цит. по: Перхин В. В. Два письма Андрея Платонова. С. 96.
5	Платонов А. Впрок// Дон. 1987. № 12. С. 74. См. репродукции
подобных плакатов 1930—1931 годов: Агитация за счастье: Советское
искусство сталинской эпохи. СПб., 1994. С. 142—143.
6	Платонов А. Впрок. С. 84.
7	«...Я человек негнущийся и своевольный. Таким и останусь»:
Письма Е. И. Замятина к разным адресатам// Новый мир. 1996. № 10.
С. 153.
8	Там же.
9	РГАЛИ, ф. 1328, оп. 3, ед. хр. 178, л. 19.
10	Там же, ф. 2569, on. 1, ед. хр. 335, л. 2.

потому что он значительно изменен редакцией — в отношении раз-
меров и внутреннего чувственного строя».11
Замошкин не мог не сочувствовать положению Платонова после
осуждения повести «Впрок». Как члену «Перевала» и ему грозили тогда
политической карой. В том же году он был обвинен в «прямом призыве
к отказу от активной борьбы с классовым врагом».12 Критик решил
уступить, пытался перейти на «марксистские» позиции. В. П. Полон-
скому он писал: «Я не любитель громких фраз, но на сей раз скажу
о себе лично: переделываю себя трагически».13 Прочитав очерк «Ку-
хонный мужик Советского Союза», Замошкин не мог не заметить по-
пытки Платонова «переделать себя». Он решительно поддержал это
произведение, о чем говорит его виза на первой странице рукописи:
«Я — за. Н. Замошкин». Но у него не было решающего голоса, а По-
лонский был уже изгнан из журнала. На рукописи есть еще одна над-
пись — заместителя заведующего Управлением агитации и пропаганды
ЦК ВКП(б) С. Б. Ингулова: «Не печатать». Чуть ниже и без подписи:
«Арх(ив)».
Рукопись представляет собой первый экземпляр машинописи без
четвертой страницы. Вероятно, так ее сдал автор, потому что чуть ни-
же заголовка значится: «Где 4-я страница. А. М.». На отсутствующей
странице, как можно догадаться, развернута сцена в конюшне, где ав-
тор знакомится с ленинградским рабочим-изобретателем Кашкаровым.
Очерк готовился к печати (возможно, Замошкиным). Осуществле-
ны многочисленные сокращения синим карандашом (в публикации эти
места даются курсивом и в квадратных скобках, платоновские сокраще-
ния оговариваются в сносках). Вычеркивалось все художественно неод-
нозначное, что заостряло внимание читателя на неблагополучном по-
ложении деревни и крестьян после сплошной коллективизации, что
могло вызвать нежелательные ассоциации, а также все элементы фило-
софского осмысления действительности. Последнюю фразу очерка и
подпись Платонов добавил простым карандашом.
Формально эту фразу, как и очерк в целом, можно рассматривать
в качестве отклика Платонова на одно из шести сталинских «условий
победы»: «Создать свою собственную производственно-техническую ин-
теллигенцию». Вместе с тем последняя фраза указывает на непреодоли-
мое расхождение писателя с тогдашней пропагандой, утверждавшей
абсолютный приоритет политических идей и только их вдохновляющее
массы значение. У Платонова не эти идеи, а техническая мысль — дви-
гатель прогресса.
Одновременно очерк свидетельствует (и особенно последняя фра-
за — вывод) о возрождении сциентизма, с которым Платонов, каза-
лось, расстался в 1923 году.14 Возможно, это стало реакцией на прене-
брежительное отношение к науке и ученым, характерное для массово-
11	Там же, л. 3. См. также: Андрей Платонов. Воспоминания совре-
менников. Материалы к биографии. М., 1994. С. 217.
12	[Б. п.] Добрая редакция и перевальский критик// Литературная
газета. 1931. 23 дек.
13	РГАЛИ, ф. 1328, оп. 3, ед. хр. 178, л. 22.
14	Перхин В. В. Литературная критика Андрея Платонова. СПб.,
1994. С. 7—13.

го сознания эпохи коллективизации. Не исключено, что, ставя в центр
очерка изобретателя Кашкарова, писатель хотел не столько отдать
дань «двадцатипятитысячникам», сколько напомнить государству о не-
обходимости внимания к новому поколению Кулибиных.
Судя по всему, абсолютизация роли технических идей была эпизо-
дической, как и попытка дать в художественном произведении «некото-
рое идеологическое опережение действительности». Однако спешить с
таким утверждением не стоит. Появление в 1990-е годы неизвестных
текстов писателя, в том числе данного очерка, убеждает: выведение
точной формулы творчества Платонова 1930-х годов еще впереди.
Андрей Платонов
ВЕТЕР, А НЕ ЧЕЛОВЕК
(Очерк)
[Кухонный мужик Советского Союза
(Очерк)]15
Во время зимней бури и холода мы сидели в колхозной избе
села Чистово [и слушали, как ветер выдувает из жилья печ-
ное скудное тепло. Колхоз Чистово] расположен в степной
стороне, открытой перед всей бесконечностью природы, так что
бури и ливни всегда попадают сюда целиком, не имея на пути
никакого ущерба своей силе.
Колхоз отапливается скудно: [конским навозом, коровьими
лепешками и в небольшой доле соломой]. Дерево и кустарник
издавна шли здесь на поделку, потому что самые ближние лес-
ные насаждения находились от села за двадцать километров.
В колхозной избе горела лампа для тепла, дети лежали на печ-
ке и там икали,16 а на дворе шла своим потоком метель. Я беседо-
вал с моим товарищем, заведующим местным кооперативом Щер-
баковым. Этот человек, сумевший из сложения бедных средств
создать образцовый кооператив, наладивший вполне удовлетво-
рительно дело снабжения колхозного населения, — был поче-
му-то часто печален. Я впоследствии узнал причину такого его
состояния: он предвидел такие темпы роста материального бла-
гополучия масс, перед которыми погаснут все его нынешние
15	Название очерка Платонов вписал простым карандашом: «Ку-
хонный мужик Советского Союза (очерк)». Оно зачеркнуто зеленым
карандашом, и над ним красными чернилами автор поставил новое на-
звание: «Ветер, а не человек», а ниже простым карандашом: «(Очерк)».
16	«Дети лежали на печке и там икали» вычеркнуто красными чер-
нилами, которыми Платонов вписал второй вариант заголовка. Это поз-
воляет предположить, что писатель прибегал к автоцензуре.

успехи; он, тов. Щербаков, хотел бы эти темпы осуществить
[уже сегодня, и его нетерпение, тоска по завтрашнему дню
выражалась в угрюмом состоянии]. Интересен секрет успеха
т. Щербакова в кооперативном строительстве. Успех этот весь
заключен в следующем положении: в Советском Союзе нет и не
может быть никаких внешних препятствий (объективных усло-
вий) для быстрого удовлетворения всех материальных и куль-
турных потребностей трудящихся масс; есть только субъектив-
ные затруднения, а они в том, что люди хотят хорошо прожить
в одиночку, за счет забвения других людей, как было в старину.
А тов. Щербаков сделал так, что сумел на факте кооперативного
строительства доказать, что врозь у нас спастись нельзя —
к благополучию нужно идти только всем коллективом, всем
классом, а не в одиночку, не за счет товарища.
—	Сейчас по всему СССР выдуваются ветром избы, — ска-
зал один молодой колхозник. — Разве тут натопишься, когда
страна еще глиносоломенная и близко — Ледовитый океан!..
—	Диалектики не знаешь, дорогой товарищ! — упрекнул юно-
шу Щербаков. — Ты сходи пешком в наш совхоз — там увидишь,
как буря нагревает нашу страну. А ты говоришь — выдувает!
Совхоз, упомянутый Щербаковым, был расположен невдале-
ке от села Чистово; про него давно шла слава по окрестным кол-
хозам, только нельзя было разобрать — плохая это слава или
хорошая; люди лишь удивлялись делам в совхозе.
Пожилой колхозник Чичеров, в котором любая неполадка ар-
тельного хозяйства вызывала энергию, а сама неполадка скорбе-
ла от его рук и пропадала прочь, — этот товарищ Чичеров, по-
стоянно улыбавшийся чудесам движения жизни, сказал нам про
совхоз следующие слова:
—	Там, как в небе тишина, так смирно и прохладно, а как ве-
тер либо ураган, — так жарко в каждом жилье, стряпухи пиро-
ги с пышками пекут, механик на гармонии играет, банщики
баню затопляют, скучливые люди в гости ходят, кому пора на-
стала — тот женится в бурный день... [— в нашем совхозе
громкая жизнь.]
—	Она не громкая, а диалектическая! — произнес Щербаков.
[— Совхоз из непогоды уют делает, а наш актив только зе-
ницей ока моргает.]
На другой день снежная метель перестала, небо прояснилось
и начался морозный и сухой ветер.
—	Вот теперь вполне пора в совхоз в гости идти, — сказал
Чичеров, поглядев на погоду на дворе.
Вскоре Чичеров, Щербаков и я вышли из колхоза и напра-
вились в совхоз. Отошедши далеко, мы заметили среди рав-
нины усадьбу совхоза, километрах в двух от нас. Дул мороз-
ный ветер, и от него шла синева холода по блестящему снегу.
По этой белой светящейся пустыне с разных сторон шли группа-

ми люди в совхоз, вероятно — гости или любопытные, такие же,
как мы.
—	Тут как стужа да буран, то всегда люди бредут, — объяс-
нил положение Чичеров. — Наш совхоз сумел свою технику
устроить, а мы еще нет пока.
—	Зимою там в каждой горнице жарко, как в африканской
пустыне, а летом прохладно от орошения, — сообщил с уны-
лой завистью Щербаков; он всему завидовал, в чем не принимал
участия. — Вот где инициатива поставлена!
У ворот совхоза мы действительно услышали гармонику, ра-
ботающую в чьих-то руках в маленьком жилом доме на усадьбе.
Мы вошли в дом и еще в сенях почувствовали большое теп-
ло. В громадной горнице сидели человек десять выходных рабо-
чих и, видимо(,) утомившись танцевать, молча слушали гармо-
нию, игравшую сейчас какую-то печальную музыку. Горница
была натоплена нестерпимо; из невидимого источника тепла
почти дул в лицо горячий ветер. Поискав отопление, я нашел не-
далеко от входа длинную электрическую печь, стоявшую под
лавкой. Шнур подведен был к ней прямо снизу, из-под пола, —
очевидно, здесь имела место подземная проводка.
Посетив затем еще контору и две квартиры семейных рабо-
чих, мы всюду нашли излишнее отопление, а в общей кухне де-
журная кухарка пекла блины на электрической плите и двое
кузнецов насыщались, макая в горшок с коровьим (маслом) (...)
(...) а у лошади силы от этого отопления. Сколько сэкономит
совхоз кормов от того, что животное не остывает и не тратит
теплоту крови на борьбу с холодом: это ведь можно сообразить.
[— Да уж, наверно, порядочно! — определил Чиче-
ров.— Небось у вас куры и зимой несутся — ведь петухи жи-
реют от жары, да и курица добреет.
—	Вполне несутся! — ответил Кашкаров.] — Вот воро-
бей — бедняцкая птица...
[— Он и подкулачником может быть, — перебил Щерба-
ков. — Раз бедняк, то либо ты колхозник, либо колеблющий-
ся, либо подкулачник...
—	Этой птицы у нас от электрической топки стало ты-
сячи, — продолжал Кашкаров. — Со всего района прилетели
сюда греться. Весной придется ястребов сюда выписывать
или других подходящих хищников, чтоб они разгромили эти
воробьиные плеяды... Вот, глядите!]
Кашкаров поднял обломок кирпича и бросил его в угол овечь-
его сарая, где мы стояли в тот час. Сотни две воробьев всколых-
нулись от испуга и начали метаться под крышей.
Выйдя из сарая, мы увидели небольшую стаю воробьев, летя-
щую против ветра по направлению к конюшне совхоза. Долетев
туда, воробьи сели, а затем пробрались поочередно во внутрь
теплого помещения через деревянную трубу-вентилятор.

—	Ведь умны, дьяволы, — наблюдая тех, прибывших, во-
робьев, сказал Кашкаров. — Как ветер, так все сюда летят. Как
тихо, мы не топим, так все выползают и разлетаются по колхо-
зам зерна воровать!..
[— Ястреб, он тоже может быть полезным, — выразился
Щербаков, любивший надеяться, что в будущем всякий гад
будет использован.
—	Ястреб, может, и годится, — сказал Кашкаров, скры-
вая улыбку, — не знаю, годятся ли дураки.]
Пройдя по границе совхозного сада, мы вышли на откры-
тое место. Перед нами был бугор, господствующий надо всей
окрестной равниной. Судя по правильным формам бугра, он был
древним татарским могильником, а теперь на нем находилась
восьмикрылая прочная ветряная мельница. Крылья мельницы
сейчас быстро вертелись; я подумал, что там идет помол зерна,
но, дойдя до нее, мы увидели дверь, запертую на замок.
Кашкаров отомкнул замок и впустил нас внутрь предприя-
тия. Внутри мельницы было холодно, [неподвижно] скучно,
главный вал вращал трансмиссию, а от трансмиссии работала
небольших размеров динамомашина. Я подошел к динамо и про-
читал на заводской табличке ее силовую характеристику: на-
пряжение 220 вольт, сила 200 ампер и т. д. Следовательно,
мощность машины равнялась приблизительно 50-ти лошадиным
силам.
—	Вот наша печка! — сказал Кашкаров, пробуя подшипник
динамо, потому что в данный момент машина, судя по цифер-
блату — амперметру, работала с перегрузкой. И далее Кашка-
ров объяснил устройство электрического отопления [усадьбы
совхоза].17
Мельница года полтора назад была взята у ликвидирован-
ного кулака. При кулаке она только молола зерно, собирая хо-
зяину хорошие барыши. Сейчас мельница тоже по осени мелет
зерно для совхоза и ближнего колхоза. Но динамомашину по-
ставил руками Кашкарова совхоз; причем главной целью элект-
рической установки на мельнице было вначале водоснабжение
совхоза. Совхоз — степной, в нем много скота и требуется мно-
го воды. Для того чтобы снабдить водой совхоз из речки, по-
требовалась бы круглосуточная работа десяти лошадей. Так
оно, примерно, и было вначале — после организации совхоза, —
но это ощущалось целым бедствием.
Кашкаров придумал проще и дешевле. Он сосчитал, что для
помола мельница работает дней пятьдесят в году, остальное вре-
мя ветряк свободен. Однако от мельницы до речки было кило-
17 «Усадьбы совхоза» вычеркнуто карандашом, вероятно, Платоно-
вым.

метра полтора; следовательно, силу с ветряка на насос можно
передать лишь по электрическому проводу. Кроме того, сила
ветра непостоянная, значит, и тот электромотор, который дол-
жен качать воду из речки на усадьбу, будет идти то тише, то
шибче. Но что за беда! Пусть электромотор идет то сильно, то
тихо, — нужно лишь поставить к нему поршневой насос, кото-
рый подает воду при любых оборотах электрического двигателя.
Центробежный насос, конечно, производительней, но вертеть
его неравномерно вращающимся электромотором нельзя.
Кашкаров находит тогда на складе совхоза громадное коли-
чество полдюймовых труб, лежащих бестолково. Он берет чет-
верых рабочих, роет с ними траншею в полметра глубины, про-
вода укладывает в трубах — у него получается кабель — и он
ведет его траншеей с мельницы на речку.
Одновременно он на мельнице устанавливает динамомашину,
а на берегу речки, на сваях — выше уровня весенних вод —
строит ящик, в который помещает электромотор в десять лоша-
диных сил и поршневой, так называемый калифорнский насос.
Труба от этого насоса проводится на чердак главного каменного
дома совхоза. Этот чердак — очень просторное место, и кроме
того, он выш-е всех построек совхоза. Именно сюда Кашкаров,
учитывая также и противопожарные соображения, поставил два
старых бака, валявшихся в совхозе без употребления. Каждый
бак вмещает по две тысячи с лишним ведер воды.
—	А когда я запустил ветром всю эту задачу, — объяснил
нам Кашкаров, пробуя слегка воющую динамо за корпус, — то
увидел, что сорок сил у меня остаются даром, а машина вертит-
ся холодная. Наступала прошлогодняя зима, топки в совхозе
мало, скот стынет, жилье ветром выдувает и мученье полное.
Я к директору, — дай, говорю, тыщи три, может, ветер нам теп-
лом подует... Директор говорит: «может быть» — и отпускает
на мою смету деньги. Наш директор [форменный человек]: ве-
рит в товарища полностью и видит врага на большой дистанции.
В Москве я с хитростью купил тридцать электрических печей.
Там даже не знали, что зимой у нас больше ветров, чем летом,
и не сообразили, что это означает... Ну а дальше — вы все ви-
дели, а что не заметили, про то можете сами догадаться.
От динамомашины на усадьбу шли под землей провода, от-
ветвляясь от главного кабеля, идущего на водокачку, и поступа-
ли в нагревательные приборы. Неравномерное напряжение то-
ка, которым питались печи, не имело особого значения, ибо
колеблющаяся теплоотдача была нечувствительна для людей.
Только светить этим ветросиловым электричеством было нель-
зя, но и тут Кашкаров предполагал подумать еще кое о чем. Он
имел в виду работы одного Московского научного института,
где состоял аспирантом его товарищ по ленинградскому заводу.
Этот товарищ был электриком и должен, по мнению Кашкарова,

обязательно изобрести к лету регулятор напряжения для дина-
момашин, работающих от двигателей с переменными скоростями.
—	Я думал — у вас что-нибудь особенное, а это все так се-
бе, — сказал Чичеров, когда мы возвращались с мельницы на
усадьбу. — Вдруг ветер стихнет, а мороз вдарит — и вы тогда
все здесь околеете!
Кашкаров ответил ему:
—	Это, конечно, может быть, что ветер упадет. Но тогда мы
топим кизяками обыкновенные печи. Электрическое ветряное
отопление полностью греть не может — оно греет половину хо-
лодного времени, а иногда всего одну треть. Мы им можем толь-
ко экономить топливо процентов на сорок, на тридцать, а на сто
процентов сэкономить нельзя.
[— А я думал, что все можно уже, — недовольно произнес
Щербаков.
—	Думать можно, но сделать пока нельзя, — сказал Каш-
каров.] — Раньше совхоз покупал к зиме на три тысячи рублей
дров, а в нынешнем году мы обходимся своим хворостом и ки-
зяками. Три тысячи остаются дома, потому что ветер здорово
подтапливает.
—	Помню я, как вы дрова покупали, — сказал Чичеров. —
Никогда все равно тепла не было.
—	А сейчас, — сообщал Кашкаров, — если ветер удержится,
то в ночь мы баню затопим. А летом директор думает устроить
специальный ветряк сил на сто, чтобы отапливать им громадную
оранжерею, где мы будем зимой выращивать овощи.
[— Огурчики, баклажанчики, репка — это симпатичный
продукт, — одобрил Чичеров.]
—	А летом что делает ваш ветряк? — спросил я у Кашкарова.
—	Летом мы ставим к речке еще два насоса и два электро-
мотора — даем воду в сад, на огороды, на питомник...
—	Летом кругом жара, а в совхозе прохладно, и с земли пар
водяной подымается, — объяснил картину Чичеров. — Тут ле-
том приятно, научно бывает!..
Вечером Кашкаров вслух подбил мне итог своему открытию:
—	Если б построить у нас большой завод ветряков, то можно
б	через два года четверть всей жилплощади, городской и колхоз-
ной, перевести на отопление ветром, — к тому же во всех город-
ских домах есть электрическая проводка, она годна и для тепло-
вого тока... А если на четверти жилплощади мы сбережем по-
ловину топлива, то это все равно, что построить цельный новый
Донбасс. А обойдется весь этот ветряной Донбасс, считая и по-
стройку завода ветряных крыльев, миллионов в сто. Хорошее
это дело или среднее?
—	Удовлетворительное, — высказали свое мнение слушате-
ли Кашкарова. — [Езжай в Москву сообщаться — наше госу-
дарство охотное к науке...

—	Вот я слыхал, что Донбасс есть кочегар Советского
Союза, — произнес Чичеров. — Так почему же из ветра не
сделать нам для всей страны кухонного мужика!..]
Все засмеялись, а Кашкаров остался серьезным.
* * *
Зима давно миновала. Сейчас уже июль месяц 1931 года, —
наступает время уборки второго колхозного урожая. Я снова
приехал к тов. Кашкарову, желая помочь ему в организации по-
ливных работ в совхозе.
Стояла туманная жара: весь воздух томился, и налитой, поч-
ти готовый урожай склонился в ожидании. Но в садах и на ого-
родных угодьях совхоза была прохлада, и от растений шло бес-
прерывное жизненное испарение. В свое время Кашкаров зало-
жил в местный горячий климат великое противоречие — воду, и
сейчас это противоречие солнца и влаги примирялось в тучном
урожае плодов и овощей.
Вместо Кашкарова механизмами совхоза теперь ведал но-
вый товарищ Овчинников. Он мне сказал, что Кашкаров уехал
отсюда три месяца назад. Его вызвало одно ленинградское науч-
ное учреждение, может быть, сама Академия наук, чтобы сде-
лать из ветра Кухонного Мужика и Истопника Советского Сою-
за. Что касается Щербакова и Чичерова, то Щербаков разра-
батывал идею снабжения [ветрамиJ товарами пайщиков на
дому и собирался закрыть лавку вовсе, превратив ее в распреде-
лительный центр, а Чичеров делал с комсомольцами в Чистов-
ском колхозе то же, что уже сделал Кашкаров в совхозе, — вет-
ряное отопление. Свои «ветром подбитые» избы колхозники со-
бирались превратить в ветром нагретые жилища.
Сила изобретательского примера Кашкарова действовала все
более широко и быстро, хотя самого Кашкарова уже не было в
этом районе. Техническая идея завладела массами и стала гро-
мадной действующей [физической силой] силой социализма.